А звёзды гореть продолжают: читать начало книги онлайн

© Интернациональный Союз писателей, 2024

Предисловие

Меняется всё в нашем изменчивом мире. И кажется, будто с каждым годом круче и круче повороты. Вот уже становится чужим привычное, выглядит незнакомым обжитое. Целые государства приходят в замешательство: кто нынче друг, а кто – враг? И когда всё в движении и круговерти, так легко потерять почву под ногами. Где она, опора? Во что верить?..

Гляньте в ночное небо. Там всё те же звёзды горят для нас, напоминают о вечных истинах, которые переживут все эпохи, все наши катастрофы и катаклизмы.

Авторы пятого сборника серии «Современники и классики» в рамках Московской литературной премии-биеннале – 2022–2024 приглашают нас на поиски вечных истин в этом стремительном мире.

Осмыслению неразрешимой загадки смерти посвящён роман молодой петербуржской писательницы Лены Аляскиной «Ангелология». В разделе «Проза» представлен его фрагмент.

Сколько живёт человечество, столько и пытается разгадать неразрешимую загадку любви, и каждая эпоха рождает свои озарения, гипотезы и заблуждения. А какой облик может принять любовь в ином, параллельном мире? Читайте в произведении Светланы Гонсалвес «Любовь на выброс. Атака биороботов».

Рассказы другой петербуржской писательницы, педагога Наталии Журавлёвой, «Смерть помещицы» и «Матрёша и Марта» приглашают задуматься об итогах, к которым мы приходим на жизненном пути, и о тех открытиях в самих себе, что совершаем по дороге.

Литературное творчество Дарины Никоновой, несомненно, удивит читателей остротой, ироничностью и стилевым разнообразием. В этом сборнике представлены и прозаические миниатюры, и забавный поэтический сериал «Коты и мечты», и стихотворение по мотивам произведений английского писателя Терри Пратчетта Dear Death.

В разделе «Поэзия» вас ждёт немало интересного. Автор множества поэтических сборников, поэт Иван Будник представит фрагмент философской поэмы «Кровь времён». Любовью к Родине, к её природе и истории, к людям, которые эту историю свершают, проникнуто поэтическое творчество Валерия Василевского. Алексей Кривенко (Донской) – романтик в самом высоком значении этого слова, его поэтическое творчество посвящено бесконечному поиску и радостному удивлению красоте нашего мира.

Несомненно, порадует читателя и творчество американского поэта Льва Рахлиса. Его цикл стихотворений – забавный путеводитель по городам и странам Европы.

Новых открытий и впечатлений на страницах этого сборника, дорогие читатели!

Издательница серии сборников «Современники и классики», писательница, литературовед, публицист Ольга Грибанова

Проза

Лена Аляскина

Родилась 29 января 2003 года в Ленинградской области. Писать начала со школьных лет. Занимается библейской филологией в Санкт-Петербургском государственном университете. Работает в жанре современной психологической прозы.

В 2023-м издала первый роман «Будешь ли ты грустить, если Бетельгейзе взорвётся?», а в 2024-м – повесть «Ангелология»[1]. Оба произведения вдохновлены рефлексией на тему смерти и её места в человеческом существовании.

Финалист Московской литературной премии-биеннале 2022–2024 в номинации «Большая проза».

Фрагмент романа «Ангелология»

I. Астрофобия, бог, усталость, добро

Концепцию ада как субъективной сферы сознания они проходили на первом году обучения в средней школе. На вымерших от холода колоннах в инфракрасном сиянии в классе висели кресты, делающие помещение похожим на многоместный следственный изолятор. По субботам Эллиотт надевал уродливые шерстяные свитшоты с черепушками-нитками поверх рубашек и садился за первую парту, чтобы оперировать перед воспитателем каждый раз свежими цитатами, подхваченными из трудов по экзистенциализму, потому что даже в тринадцать находил мало смысла в вещах, которые не являлись непознаваемо-абстрактными; как и полагалось выстраданной симпатии к явлению смерти, она привела его к Камю[2], а оттуда – к Сартру[3], и он с иронией и готовностью перехватил у учителя вопрос трактовки.

«Ад – это другие»[4].

Каждый раз он выглядел таким гордым, почти качаясь от рессорного подвешивания значимости, золотинками-микроураганами сыплющейся за воротник. В квадратах окон лавировало уханье полярной совы, мягко усмиряющееся под бураном.

Ад – это другие, так подумала Хейден, когда приехала забирать его из больницы; по обросшим стендовыми наклейками проходам тянулся асептический, тошнотворный – и неуловимый – шлейф-водянка отлично знакомого коктейля: люцерновой воды, стерильности, отвара медуницы, мороза со снежащихся карнизов цвета яичного желтка вкрутую, с изразцами пятновыводительных венок-затворок. Счастливою случайностью дата выписки совпала с первым за сезон дождей днём, в который бесконечные калорийные тучи, оставив после себя дымку, рассеялись, и сквозь пробоины в вате наконец просочилось ещё не остывшее траурно-тротуарное солнце-дисфорик – в глазницах форточек серпантином от накаливания блестел, как паутинные южные созвездия, зеленистый склон холмов Тонгасса.

Расплавленная высь казалась особенно глубокой и голубой в то утро; и меж отдающих хлоркою контражуров пекарен и шкворней засахаренных пищеводов города, кардиограммою выстроенных по горизонту, теплился замшевый микротуман. По палубе клиники сновали в авторежиме капельницы на штативах. С каких-то пор Хейден повадилась искать утешения в хорошей погоде, изучать прогноз, запоминать оттенки на небе.

Во влекомом кровянистою рябью рассвете Эллиотт, как в их первую встречу, запрокинутый силуэтом в средиземноморское тепло отделения терапии, мерно раскуривал электронную сигарету: узоры на его белеюще-отбелённой (прозрачный и грунтово-малиновый) футболке с радужной брошью сплетались в оленят-младенцев с вырванным костным мозгом, бабочек-однодневок, толстобрюхих котят с бантиками, складывались в тряпичные звёздочки. Кто-то обклеил залу отдыха распечатанными летающими тарелками и треугольниками стоп-сигналов; глобус на подоконнике давно выцвел при ультрафиолете, но под него стабильно подкладывали мисочку в форме сердца с овсяным печеньем с шоколадной крошкой; Хейден почему-то вспомнила комнату, в которой они давно не жили.

«Чего ты так боишься?» – поскольку маленький Эллиотт стоял к ней спиною, его слившаяся с контурами багряной мебели (в щёлочке висели кенотафы[5] делений кампуса с горшками фикусов-гигантов и сансевиерий) фигура походила на бесформенную чернильную массу больше, чем на нечто живое в казённой ночнушке. «Нет там никаких монстров. Там никого и ничего нет, кроме твоей зимней куртки и старой обуви Патриции. Медиатворцы развивают фобии из ниоткуда и наживаются на таких как вы». В ритме колыбельной трепетала над темечком портьера, и Эллиотт оборачивался и смотрел на неё, и в исхудалой и разлитой грязно-бурым пятном пашне горели только его белки с сосудами, чуть смытыми: хрупкая по масштабам спальня никогда не напоминала погост так отчётливо, как в этом вычурном ночном мраке.

Из детства помнился вечный май, что разрастался за жалюзи, май – поля стылых в синусите, склизких косточек, разноцветные вертушки в траве, аромат промёрзших изгородей, колонки в газетах о шифре Наска на заднем дворе средней школы Анкориджа, градусная лимфа и по-детски бессмысленное – и бескрайнее – море в варке, – но заколдованный ворожеями-самоубийцами район, на котором опухолью распустился католический приют, даже в памяти был перманентно и удручающе тёмен.

Двенадцатилетний Эллиотт, переставая тереть переносицу, садился рядом и подставлял лицо дремуче-немому послемраку, змеящемуся из ночника в виде тыквы, – и из-за спины его ветвились щупальцами мерцательные скотомы[6] в визуальном снегу, зной захваченной духами комнаты, отсыревшие венулы коридоров, скапливающиеся синевато-мятными зайчиками в складках кожных тканей; забившиеся в тумбы паучихи, тараканы, трещинки да шрамы, которыми щедро был залит фундамент здания.

[1] Учение об ангелах. Предметом ангелологии как богословской дисциплины являются происхождение и природа ангелов, их место и роль в составе небесного воинства, ангельская иерархия и т. п. – Прим. ред.

[2] Альбер Камю (1913–1960) – французский философ-экзистенциалист, журналист, писатель, драматург, публицист. Среди самых известных произведений – «Чума» (1947). – Прим. ред.

[3] Жан-Поль Сартр (1905–1980) – французский философ-экзистенциалист, писатель, драматург и эссеист. Среди самых известных произведений – «Экзистенциализм – это гуманизм» (1946), «Тошнота» (1938). – Прим. ред.

[4] Фраза из пьесы Сартра «За закрытыми дверями» (1943). В первой, журнальной, публикации имела заголовок «Другие». – Прим. ред.

[5] Надгробный памятник, установленный на месте, где нет останков. – Прим. ред.

[6] Скотома – участок полного (абсолютная скотома) или частичного (относительная скотома) выпадения поля зрения, не связанный с его периферическими границами. – Прим. ред.