Российский колокол № 5–6 (36) 2022: читать начало книги онлайн

– Знаешь, Соня, если бы оказалась одна, вот так, как ты, я не знаю, смогла бы спастись или нет… – задумчиво сказала Анна, глядя на пламя от разгоравшихся дров в камине.

– Смогла бы, обязательно смогла бы! – ответила подруга, внимательно смотревшая на огонь.

– Люблю смотреть на огонь. Так хочется, чтобы он забрал все обиды, переживания и страхи, – тихо сказала Анна.

– Обиды и переживания не самое опасное и тяжёлое, моя милая! Мне представляется, то, что сейчас происходит, в тысячи раз будет страшнее. Нам нужно либо бежать из страны, либо как-то приспособиться. Tertium поп datur![1]

– Я не верю, что всё так катастрофично, да и отец не говорит об отъезде из страны, – сказала Анна.

– Я видела всё своими глазами, что было в Петербурге той ночью. И никогда не смогу забыть тот ужас, который испытала. Ты совсем не бываешь на улице, а тем временем в городе произошли перемены, и они страшны по своим последствиям, – тихо возразила Софья.

– Я знаю больше, чем ты думаешь! Я не глупа! Жизнь здесь, в Кронштадте, не то что в Петербурге, конечно. Однако на протяжении последних лет уже несколько раз в городе и на флоте поднимались мятежи. Каждый раз находился выход, но теперь всё намного опаснее. Когда отец прочитал в местной газете, что мятежный дух, овладев революционно настроенными массами, захватил Петроград, что свергнуто правительство и установлена военно-революционная власть – власть большевиков, я была сама не своя. Что теперь будет, никто не знает! В Кронштадте революционный накал и эйфория были колоссальными, как цунами! Толпа моряков зверски растерзала адмирала Вирена и несколько дней не позволяла захоронить его тело… – не в силах сдержать нервную дрожь, Анна рассказывала подруге то, что пережила за эти дни.

– Нужно быть сильными. Надо найти в себе силы, иначе мы все погибнем! – обнимая подругу, сказала Софья.

– Отец говорит, что революционеры вымещают на всех и вся свою агрессию и накопившуюся злобу, крушат на своём пути всё, что раздражает их. Теперь нижние чины нагло разгуливают по восточной стороне Николаевского проспекта, по «бархатной», пересвистываясь со своими сослуживцами, которые привычно идут по противоположной, «ситцевой», и кричат непотребные разухабистые выражения, славящие революцию и хающие старорежимные порядки. А на Екатерининской улице у входов на бульвар поломали висевшие таблички с надписью: «Собак не водить, нижним чинам не заходить». Хамство и вандализм, разве так можно? Зачем же разрушать доброе, хорошее? – не унималась Анна, продолжая рассуждать о ситуации в городе.

– Они уничтожают то, что напоминает им об их тяжёлой доле, – спокойно и тихо сказала Софья. – Джинна выпустили из бутылки, дорогая Энн!

– Однажды в детстве я видела, как с цепи сорвался злой пёс, – подкладывая дрова в камин, продолжила Анна. – Это было жуткое зрелище!

– Я устала от этого всего, дорогая! Предлагаю заняться чем-то более полезным.

– Прости великодушно, но я не вижу ничего интересного, чем можно было бы сейчас себя занять. Во мне всё дрожит, будто я провалила все экзамены и не представляю, что мне с этим делать.

– Нужно взять себя в руки! Твой отец – врач. Он нужен при любом режиме. Зубы есть у всех, и они время от времени болят. Поэтому ты не должна нервничать. Постарайся быть ему полезной. Ты же была лучшая среди нас в биологии. Наверняка тебе пригодятся эти знания и ты сможешь быть ему ассистенткой, – рассуждала вслух Софья.

– Я совершенно не выношу запаха больных зубов. Я не смогу, Софи! Даже сейчас мне дурно от одной только этой мысли.

– Что же делать? Если в ближайшие месяцы ничего не изменится, придётся приноровиться.

– Боже мой, я представляю, как я рву зуб какому-нибудь комиссару. Знаешь, а в этом что-то есть!

– Вот-вот! – невольно улыбнувшись, сказала Софья.

– А как же ты? Что намерена делать ты?

– Я не могу оставаться в России! Я смогла взять с собой некоторые семейные драгоценности, что-то уже продано. Как раз об этом я собиралась поговорить с тобой и твоим отцом. Боюсь, что мне не удастся сохранить их при себе. Могу ли я просить об услуге: сохранить нашу семейную реликвию – шифр фрейлины Ея Императорского Величества, подаренный императрицей Александрой Фёдоровной, супругой императора Николая I, моей покойной бабушке?

– О, дорогая, это серьёзное дело! Давай дождёмся отца, и ты обратишься с нему с этой просьбой. Это большая честь, но и огромная ответственность!

– Хорошо. Дождёмся вечера, – улыбнувшись, ответила Софья.

Наконец согревшись и уняв внутреннюю дрожь, почувствовав уют, она задремала.

– Отец, Соня спит, а я хочу рассказать тебе о её просьбе до того, как ты узнаешь всё от неё.

– Что за просьба? – внимательно посмотрев на дочь, тихо спросил доктор Гринберг.

– Просьба сберечь их семейную реликвию – фрейлинский вензель её бабушки.

– Так-так, нужно подумать! Только и всего? Всего одну вещицу? – уточнил Шимон Моисеевич, суетливо отстукивая какой-то ритм пальцами по столу. – Если мне не изменяет память, императорский шифр – это же очень дорогая вещь!

– Да, отец, это золотой, усыпанный бриллиантами знак отличия придворных дам – фрейлин.

– Хорошо бы посмотреть на него, – заинтересованно сказал доктор Гринберг.

– Добрый вечер! Простите, давно так не спала, – входя в гостиную, улыбаясь сказала разрумянившаяся ото сна Софья.

[1] Третьего не дано! (лат.)