– Знаешь, ты лучше никого больше не покупай – с овчаркой у тебя то же самое получится. Собаку в первую очередь любить надо.
– Много вы знаете, – обиделся парень и, призывно свистнув, быстро встал со скамейки: – Джонни, ко мне!
Но пес не реагировал – ему явно не хотелось покидать наш укромный, тенистый уголок.
– Ну и черт с тобой, оставайся! Я пошел, дома с тобой разберусь…
Доберман долго смотрел подростку вслед, не понимая, почему вдруг так срочно понадобилось куда-то идти, затем приблизился к скамейке и доверчиво положил свою большую голову на мои колени: «Погладь, пожалуйста».
– Ласки хочется, малыш? Ну, беги, не зли хозяина.
В последующие дни Джонни продолжал прибегать по вечерам в наш уголок, долго крутился рядом, ласкался. Похоже, доберману здесь нравилось: не кричат, не ругаются, руками не машут. И в ответ на доброжелательный тон, нежные слова Джонни улыбался, склонял голову набок, пытался поднять висящее ухо, а морда его сияла благодушием и счастьем. Песику явно не хватало любви… Никто из его хозяев более не появлялся: видимо, смирились с независимым характером добермана и отпустили беднягу на самовыгул. А однажды знакомая «собачница» рассказала: бьют бедного Джонни в той семье, поэтому и не желает он домой подолгу возвращаться.
Безумно жалела общительного щенка, но мысли тогда были заняты иным: с каждым днем угасал любимый Эдя…
В тот вечер Джонни пришел опять, долго сидел рядом, поглядывая с грустью на нас. Эдя был в полудреме у моих ног, не реагируя на окружающий мир.
– Прости, Джонни, нам сегодня придется пораньше вернуться домой. Эдик совсем слабый.
Что доберман увязался за нами, я обнаружила, лишь когда перешла Волжский бульвар. Сзади вдруг взвизгнула тормозами машина, и Джонни чудом вывернулся из-под колес.
– Господи! Джонни! Ты же мог погибнуть!
«Решил пойти с вами!» – ухмыльнулся Джонни во всю морду, высунув свой длинный розовый язык.
У подъезда встретили Зинаиду Григорьевну, интеллигентную старушку с капризной болонкой Чарой. Джонни сразу почувствовал себя галантным кавалером, и началась длительная церемония знакомства с кудрявой красавицей.
– Зинаида Григорьевна! Пожалуйста, присмотрите за доберманом, – попросила соседку, – я быстро! Эдика отнесу, а потом домой этого пса провожу. Джонни, сидеть здесь!
Бежала по ступенькам на наш четвертый этаж, переживала: Джонни слишком далеко ушел от своего дома. Совсем рядом Волгоградский проспект и огромный поток машин… Надо побыстрее отвести его к хозяевам. Опасно одинокому псу оставаться в столь людном и оживленном месте.
Уложив Эдю на диван, спустилась во двор. Джонни у подъезда уже не было. Из-за дома призывно махала рукой Зинаида Григорьевна:
– Джонни здесь! Сюда, скорее!
И вдруг – плач ребенка, истеричный крик женщины:
– Чья собака? Развели людоедов!
Сердце сжалось от предчувствия беды. А Джонни с игрушкой, отобранной у малыша, в полном восторге от своей «добычи», радуется: подбрасывает пищащий мячик в воздух, подпрыгивает, гавкает, ловит.
– Джонни, ко мне, быстро!
И сорванец радостно кидается навстречу, улыбается, кладет мяч передо мной: «Давай, мол, поиграем!»
– Возьмите ваш мячик! Извините, что так вышло, щенок он… маленький, глупый, игрушки любит… как ребёнок…
– Ничего себе ребёнок! Он МОЕГО РЕБЕНКА испугал! В милицию на вас жалобу писать буду! Таких страшилищ стрелять надо!
– Что вы такое говорите?! – возмутилась соседка с болонкой. – Пес не трогал ни вас, ни вашего ребенка, не залаял ни разу. Ваш мальчик сам пнул в его сторону мяч – спровоцировал. Джонни решил: ему поиграть предложили. Я все видела!
Прицепив к ошейнику добермана Эдин поводок, быстро повела его на Волжский бульвар, от греха подальше. От вездесущих кумушек у дома узнала номер квартиры, где проживает семья Джонни. Когда мы вошли в подъезд, почувствовала легкое сопротивление: доберман был не рад своему возвращению.
Дверь открыл мальчик.
– Вот, привела – увязался за мной на Волгоградский.
– Спасибо! – схватив пса за ошейник, подросток быстро захлопнул дверь перед моим носом.