- Давай, - ответила Аленка, зевая. – И будем кормить вкусностями одних детей! А взрослых в свое кафе вообще пускать не будем. Пусть едят свои каши, если не понимают, что нужно детям!
Так дети разошлись спать. Они долго не могли заснуть: Аленка думала о том, что мама вернется не скоро, и от этого у нее на глаза наворачивались слезы; Алешке же было стыдно за то, что он нагрубил папе, который до сих пор возился на кухне.
Алешка хотел даже встать и пойти извиниться перед папой, но не пошел – поленился. Зато вместо этого он представил себе кафе, в котором были одни только дети, и они с Аленкой раздавали всем мороженое и шоколад. Он не знал, что в это же время Аленка, чтобы не думать о маме, представляет себе то же самое.
Так, в мечтах о вкусном, дети заснули.
2.
Когда Алешка проснулся, то ничегошеньки не понял.
Был жаркий день, и ярчайшее летнее солнце находилось в зените.
Алешка в своем любимом спортивном костюме стоял по середине огромного поля, и, щурясь от солнца, изумленно вертел головой из стороны в сторону, стараясь понять, где же он находится, и как здесь оказался. Вокруг не было видно ни домов, ни привычных асфальтированных дорог – только это поле.
На поле росла свекла, и между ровными, уходившими вдаль рядками было множество детей. Мальчики и девочки разного возраста пропалывали бурьян. Они работали сосредоточенно и молча – ни шуток, ни смеха не было слышно вокруг, и это было странно – ведь тишина и дети - вещи несовместимые! Именно из-за этой неестественной тишины Алешке сразу стало как-то не по себе.
Вдали что-то громыхнуло, застучало. Алешка вздрогнул и повернулся на звук. Приглядевшись, он увидел на горизонте укутанное грязным дымным облаком серое здание.
«Сахарный завод» - подумал Алешка, и тут же удивился своим мыслям – сахарного завода он не видел ни разу в жизни.
- Алешка! – донеслось издали.
Алешка обернулся – к нему бежала Аленка, одетая в свое любимое летнее платье.
- Алешка, где это мы? – не успев перевести дух, испуганно спросила сестра, как только добежала до него.
- Понятия не имею! – Алешка озадачено почесал вспотевший от жары лоб. – Я помню – мы ложились спать. Я еще хотел извиниться перед папой, но заснул… А теперь – мы здесь…
- Значит – мы спим! – обрадовалась Аленка. – Ух, - я так испугалась! А все просто - мы спим, и нам снится сон!
- Как-то уж очень… - Алешка запнулся, подыскивая подходящее слово. – Очень правдоподобно для сна, тебе не кажется?
Аленка огляделась, пытаясь оценить увиденное – и поле, и завод, и занятых работой, совершенно не обращающих на них внимания детей. Ничего не поняла, и просто махнула рукой, решив не ломать себе голову по мелочам.
- Мне и не такое снится иногда, - сказала она беззаботно. - Помнишь, я тебе рассказывала, что на прошлой неделе ко мне во сне прилетал Дед Мороз на Крокобряке? Тоже все как взаправду было!
- Да? – засомневался Алешка. – А я своих снов никогда не помню...
Алешка осекся и покраснел.
- Ну, то есть – почти никогда, - закончил он подавлено.
Аленка деликатно промолчала.
Это было большим семейным секретом – Алешке снились страшные сны.
Не часто – но бывало. Сюжет этих снов всегда был одинаковым – Алешка куда-то шел, и внезапно перед ним оказывался Великан. Как и подобает великанам, этот Великан был ростом с двухэтажный дом, у него была черная, косматая борода и злые глаза. Великан протягивал к Алешке огромные руки, и тогда мальчик поворачивался и пускался наутек. На этом месте сон неизменно обрывался, так как Алешка просыпался со страшным криком, и потом долго не мог заснуть.
Этих своих снов мальчик страшно стеснялся, так как кроме них не боялся в жизни ничего. Поначалу родители пытались как-то излечить мальчика от этих страхов – умные тети-психологи велели Алешке то нарисовать Великана, то посмеяться над его нечесаной бородой... Алешка послушно выполнял все, что велели, но от кошмаров это не помогало. Днем он Великана и так не боялся, а во сне забывал и о картинках, и о том, что совсем недавно представлял его смешным... В итоге родители перестали бороться с кошмарами сына и просто старались об этом не говорить, надеясь, что Алешка со временем перерастет.
Аленке страшные сны не снились никогда, поэтому брата она не совсем понимала, хотя и очень жалела.
- А как ты думаешь, - спросил Алешка, чтобы отвлечься от воспоминаний о ненавистном Великане. – Это ты в моем сне или я - в твоем?
- Не знаю, - ответила Аленка, которую такие сложности не интересовали. – По-моему – это все равно. Интересно даже – мне никогда не снилось поле со свеклой.
- А, новенькие, - раздался со стороны тяжелый и совершенно равнодушный голос.