Но больше всего меня заинтересовали ящики с синими шариками — мягкими, податливыми, слегка упругими, будто капли смолы, застывшие под солнцем на коре дерева. Они странно напомнили мне «лизуна» — ту самую игрушку из детства, что растягивалась, как жвачка для великана.
«Горошины...» — мелькнуло в голове. Их было пять сундуков. Пять огромных сундучищ.
Я не стал раздумывать.
Руки сами потянулись к сумке, раскрывая её, но рациональность взяла верх — вручную я бы копался здесь до следующего полнолуния. Напомнил себе, что владею бытовой магией — той самой, что аккуратно расставляет посуду по полкам после ужина. Почему бы не применить её здесь?
Шёпот заклинания — и синие шарики взмыли в воздух, устремляясь в сумку ровным потоком, будто синий дождь, идущий наоборот. Красота.
Женя умный, Женя молодец, — похвалил я себя.
На беглый осмотр ушло минут пятнадцать.
«Осмотр» — громко сказано. Я не стал хватать всё подряд, хотя искушение висело в воздухе гуще пыли на этих древних свитках. В голове набатом звучали предупреждения мага. А значит, надо выбирать с умом.
Потому я для себя решил: «Три вещи для себя... Одна для каждого из моих... Не больше...»
Я не знал, откуда взялось это правило — то ли из страха перед проклятием, то ли из глубин собственной совести. Но я чувствовал — нарушишь, и случится нечто необратимое.
Последние годы заставили меня прислушиваться к моему источнику как к самому себе.
Горошины... нет, они не в счёт. Они не были наградой, трофеем, платой за риск. В этом я не сомневался ни секунды. Потому как я их мог получить и не сражаясь со стражами.
Драгоценные камни, золотые безделушки и прочие мирские соблазны я отмёл одним взглядом. Богатства — преходящи, а у меня его и так будет в избытке. Мой выбор должен быть мудрее.
Первым в моих руках оказался кулон — неказистый с виду, но скрывавший в себе дыхание самой жизни. Одноразовый, увы, но для Вейлы — дар бесценный. Один раз, если она окажется в смертельной опасности, он её спасёт, не даст умереть.
Вторым — пара кинжалов, чьи клинки изгибались, как молодые месяцы в ночном небе. Рукояти, обтянутые алой кожей и прошитые серебряной нитью, словно звали в руки. Большой Пуф оценит. Его стиль. Тем более они были не простые. Судя по приписке, могли исчезать и появляться по желанию хозяина. Как те, что были у Крианы. Там много чего было написано, но мне и первых строк хватило.
Третьим — кираса для Бренора. Тяжёлая на вид, однако на деле оказалась лёгкой, словно пушинка, когда я её взял в руки. Нагрудник был испещрён рунами. Надпись на бумажке гласила: «Отражатель». Магия, ударившая в него, станет его же оружием.
Именно то, что нужно.
Теперь — очередь меня любимого.
Книга.
«Тьма: что это такое и с чем её едят». Шутливый заголовок, но содержание… Страницы шептались от древних знаний.
Однозначно беру.
Шкатулка, схожа с той, что предлагал нам Скверноликий или кто он там был на самом деле… Ах да, Тайко Ливандус. Надо бы выяснить, кто это такой.
Внутри лежало настоящее богатство. Пять «зёрен возрождения». Беру.
Глаза уже устали от этого изобилия. Да и время поджимало. Зажмурил глаза и, отбросив все мысли, протянул руку наугад.
Яйцо. Синее. Страусиного размера.
С виду обычное… Если не считать цвета. И зачем оно мне? Что я с ним буду делать? Вон там меч лежит, способный разрубить всё что угодно. Буду как Артур Бесстрашный с его шпагой. Может, ну его? И главное, подписи никакой нет. Просто яйцо.
Быть может, оно увеличит источник магии в десять раз, если я приготовлю яичницу? Хм-м. Сомнительно. Но раз уж судьба подсунула его мне в руки… Значит, так надо. Даже если он останется просто сувениром. Памятью. Пусть будет так. Первый обелиск, первая победа, первая… надежда. Положив его в сумку, куда только вот-вот закончились перебираться горошины, я побежал вниз. Но замер в проёме.
Криана — прошептал я, внезапно осознав забытое. Она сражалась плечом к плечу с нами, пролила кровь за общее дело — разве не заслужила свою долю?
Мысль о встрече с ней вновь вызвала странное чувство. Встретимся ли? Узнает ли? Или её взгляд наполнится холодной яростью, а клинки — жаждой мести? Но таков путь — мы не выбираем, кого терять и кого обретать.
Да, она пала в битве... с самой собой. Горькая ирония судьбы.