Словом, время летело быстро и весело. Вот только часть меня продолжала тянуться к Марко, гадая, как он там.
Я прибыл к отцу на работу, но он оказался на совещании. Пришлось подождать и довольно долго. Вернулся он хмурым, но, увидев меня в кресле для посетителей, даже выдал подобие улыбки.
– Ты здесь, отлично, – проговорил он и, вызвав секретаря, попросил принести нам кофе и чего-нибудь перекусить. Затем устроился на диванчике и поинтересовался: – Как прошла практика?
– Интересно и с пользой, – выдал я заготовленный ответ, а сам присматривался к нему.
Было в отце сегодня что-то необычное.
– Почему твои волосы все еще красные? – спросил он, нахмурившись. Словно только сейчас заметил.
В памяти всплыли образ охваченного пламенем феникса и его слова: «Частица бога останется в тебе навсегда».
– Потому что это не краска, – пояснил я. – А благословение Пирра. Жрец Орлион подтвердит.
– Вот как? – Он вскинул брови. – Стоило сказать об этом раньше, сыграло бы тебе в плюс. Впрочем, и сейчас нормально.
– О чем ты?
– Я общался с Ричардом Хоксом. Ты отлично зарекомендовал себя на практике. Молодец, Марко, я в тебе не сомневался. Так что теперь мы точно утрем нос де Аурунгам.
Семье Бетси?
– Я все еще не понимаю, – сказал я.
В этот момент дверь отворилась, и секретарь принесла на серебряном подносе две фарфоровые чашки с кофе и корзинку с печеньем и крохотными бутербродами.
Отец взял одну из чашечек и слегка пригубил. А я понял, что в нем было не так – он казался слишком расслабленным, словно все складывалось, как он хотел, и он не сомневался, что и дальше будет так же.
– Что ты знаешь о Чарльзе де Ливингстоне? – спросил отец.
Я пожал плечами.
– Он заседает в совете лордов, как и ты.
– Не просто заседает. Он доверенное лицо короля. Его правая рука. Можно сказать, самый могущественный человек в стране.
Допустим. И?
– У него есть дочь – Анджелина де Ливингстон, – продолжал отец. – На днях ей как раз исполнилось восемнадцать. – Мне не нравилось, куда он клонит. – И как ты понимаешь, на ее руку и сердце немало претендентов…
– Отец, – перебил я, не желая слышать продолжение.
– Но я сумел доказать, – он победно улыбнулся, – что мой сын – самый лучший.
– Нет, – коротко сказал я.
Мы встретились взглядами, и отец сдвинул брови, отчего на лбу образовались две вертикальные складки. Но делали они его не суровым, как мне раньше казалось, а скорее старым.
– Что значит «нет»? – Пришел его черед не понимать. – Ты женишься на Анджелине. Это не обсуждается.
Теперь не верилось, что когда-то было достаточно услышать его резкий тон, чтобы если не послушаться, то начать искать компромиссы. Не в этот раз.
– Если мне не изменяет память, по закону я должен дать согласие лично, – заметил я. – Времена, когда родители могли решать за детей, прошли.
Отец смерил меня внимательным взглядом, словно только что увидел.
– Это из-за той девушки? Одри Лайн?