На самой высоте Старого Неаполя два старинные дома, разделенные на множество маленьких помещений, образовали толстую, кое-где треснувшую стену, которая отделяла две смежные комнатки, делая их в одно и то же время такими близкими и такими далекими. Никогда не было никакого сообщения между этими двумя комнатками. Все было разное: и люди и вещи.
Не одинаковы были даже ночные жучки, вылетавшие из трещин стены, похожих на глубокие морщины; даже не одни и те же пауки затягивали паутиной пыльные перегородки с той и с другой стороны.
Но однажды, в глубоком молчании зимней ночи, постоянный, однообразный, настойчивый и быстрый стук швейной машины как-будто пронизал стену и сквозь ветхие камни, как всегда равнодушные, комнатки дали знать о себе друг другу.
Тот жилец, до которого долетал стук машины, после долгого размышления, решительно постучал пальцами в стену. Постучал и еще раз. Стук машины прекратился и он, вздохнув с облегчением, как будто избавился от кошмара или наваждения, приложил ухо к перегородке, чтобы послушать, не говорят ли что-нибудь. И, в самом деле, он расслышал слабый женский голос:
— Кто там?
— Сударыня, вы меня слышите?
— Кто там? Кто там?
— Не бойтесь, я ваш сосед.
— Что же вам угодно?
— Сударыня, будьте так добры, перестаньте работать на вашей машине до утра.
— Не могу.
— Не можете! А мне какое дело! В этот час я имею право спать.
— Правда, но я прошу вас, как об одолжении, позволить мне работать.
— Нет-ли у вас другой комнаты, сударыня?
— Нет.
— Не можете ли вы пойти в сени или... уж я право не знаю... на лестницу, что ли...
— Сегодня ночь очень холодная... и потом дверь заперта,, а у меня ключа нет.
— Сидите дома и не имеете ключа от двери?
— Нет.
— Почему?
— У меня нет его.
— Так что-ж делать?
— Потерпите немножко — и заснете.
Оба, говоря и слушая, прикладывали к стене то губы, то ухо и жестикулировали, как будто видели друг друга.
Разговор продолжался.
— Нечего мне терпеть. Если хотите знать, так я вам скажу: мне не спать надо, а работать... у меня тоже есть работа.
— А кто же вам мешает работать?
— Стук вашей машины. У меня все мысли путаются, голова идет кругом...Я перестаю видеть бумагу, которая передо мною лежит. Я привык работать, трудиться до изнеможения, писать где угодно, хоть в аду, но в эту проклятую ночь стук вашей машины приводит меня в отчаяние, сводит с ума!
— Подождите до зари, на заре я кончу.
— Подождите вы сами.