Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Только бы собаки не вздумали резко подняться на ноги», – подумалось мне. От резкой смены положения тела у собак могло возникнуть головокружение, и они могли просто-напросто плюхнуться на кафельный пол. Получить перелом шейки тазобедренного сустава было сейчас ни к чему. Однако, к моему удивлению, обе собаки продолжали спокойно лежать на одеяле и даже не думали вставать.

Через некоторое время Дмитрий Алексеевич поинтересовался, может ли он уже не сжимать перевязку. Получив разрешение, он тяжело вздохнул и склонился над Айной. Она лизнула его в щеку. А он в ответ принялся целовать в мордашку… Нет! Не свою Айну, а Дружка-донора…

Было уже четыре часа утра. Вроде бы пока все шло нормально. Став на некоторое время суеверным, я опасался произносить слово «хорошо», словно этим мог сглазить наступившее улучшение состояния Айны.

– Самое время всем попить сладкого, хорошо заваренного чая. Особенно ослабевшему Дружку, – произнес я и попросил санитара вскипятить чайник.

А сам отправился за премией для Дружка – тем самым, оставленным для себя, бутербродом с голландским сыром. Донор его заслужил, а я мог вполне обойтись сладкими сухариками с изюмом.

После того как Дружок был накормлен и напоен теплым сладким чаем, он заметно повеселел. Бодрее себя чувствовала и Айна. Две собаки, породнившиеся кровью, похожие между собой чепрачным окрасом и красивыми головами, выглядели как брат с сестрой. Они лежали в дреме друг подле друга на одеяле и, казалось, покидать его не собирались. Ровное и спокойное дыхание на фоне нормальной сердечной деятельности у обеих собак позволяло мне сделать однозначный вывод о том, что все страшное уже позади.

Однако Дружка необходимо было возвратить на место в карантинное помещение. Глядя на спящего и ослабевшего донора, я произнес:

– Дружок, поспи вместе с Айной еще немного, а потом, поближе к восьми часам, отведу тебя в вольер.

– Нет, нет! Анатолий Евгеньевич, Дружка не надо никуда уводить. Пусть останется с Айной, – вступился за него Дмитрий Алексеевич.

– Как же не надо? Семь рублей эта собака стоит… Из моей нищенской зарплаты деньги вычтут… – вмешался в наш разговор санитар.

Дмитрий Алексеевич ему ничего не ответил. Только так взглянул, что тот, враз обмякнув и осознав, что невежественно нарушил субординацию, вышел из операционной, тихо прикрыв за собой дверь.

Тут только и до меня дошли твердые нотки голоса с явным оттенком металла. Дмитрий Алексеевич обрел, по-видимому, свое прежнее состояние. С его лица исчезли растерянность и безысходность.

Он отмыл руки от запекшейся крови, умыл лицо и наконец снял испачканную кровью кепи, и вот передо мной предстал седовласый вальяжный мужчина лет пятидесяти…

Теперь можно было и нам спокойно попить чаю. Накрыв операционный стол чистой клеенкой, мы с Дмитрием Алексеевичем, под ровный ритм дыхания спящих собак, принялись за чаепитие с сухариками. Едва допив чай, хозяин овчарки, вспомнив про ожидавшее его такси, извинился и направился к шоферу, чтобы с ним расплатиться. Вскоре послышался шум отъезжающей машины. Затем он из соседнего кабинета позвонил жене и рассказал, как прошло переливание крови Айне, потом позвонил еще куда-то. Просил прислать к восьми часам на улицу Юннатов микроавтобус.

Пока хозяин собаки разговаривал по телефону, я провел еще раз обследование Айны. Сердечно-сосудистая система собаки вела себя сносно, а вот температура тела оказалась высокой – сорок градусов по Цельсию. Я на всякий случай повторно ввел собаке раствор димедрола, чтобы свести к минимуму возможность развития аллергической реакции.

Наблюдая в окно, как к въездным воротам подкатил уазик начальника ветеринарной станции, в чьем непосредственном подчинении находилась наша «скорая» и «карантин», я порекомендовал Дмитрию Алексеевичу выяснить у него возможность выкупа Дружка и попытаться узнать его историю. Дмитрий Алексеевич тут же отправился на переговоры и через пятнадцать минут возвратился в сопровождении начальника станции. Я сразу обратил внимание на поведение обоих. Ночной визитер держался уверенно и спокойно. Он шел впереди, а начальник с подобострастной услужливостью открывал ему дверь.

– Анатолий Евгеньевич! За нами приехали. Вы позволите забрать Айну домой? – обратился ко мне ее хозяин, подчеркнуто уважительным тоном.

– Да, Дмитрий Алексеевич. Можете ее забрать. Только в машину собаку надо будет внести на одеяле, причем аккуратно. Все-таки микроавтобус имеет высокие ступеньки. Любые прыжки и резкие движения Айне противопоказаны. Несмотря на наложенные прочные швы, дней десять лучше не рисковать.

После получения от меня инструкции по уходу за собакой и разрешения на отъезд Дмитрий Алексеевич вышел и тут же вернулся в сопровождении прапорщика и майора. Темно-синий околышек фуражек, петлички и такого же цвета кант брюк военной формы показывали, что они относились к войскам КГБ СССР. Военнослужащие дружно подняли одеяло с Айной и понесли ее на выход к микроавтобусу, который стоял вплотную к дверям. За ними, пыхтя, шел начальник станции и вел Дружка на коротком поводке.

После того как две собаки оказались в микроавтобусе, Дмит-рий Алексеевич со словами благодарности обнял меня, сказав, что сегодня вечером в двадцать ноль-ноль заедет машина, которая доставит меня к ним.

Ну и угораздило тебя, Баранов, на такую собаку нарваться… – сказал мне начальник, когда мы остались одни.

– Да не волнуйтесь, собака жить будет. С ней уже все нормально, – простодушно ответил я. – Кстати, вы не знаете, как оказался на карантине этот кобель? – не вводя начальника в детали ночного донорства, поинтересовался я.

– А черт его знает… Я дал этой «шишке» телефон старшего этого отдела… Да… Ну и дела… Теперь буду все время думать, вдруг комиссию из горкома партии он нашлет с проверкой. Если собака околеет, то точно придут проверяющие. А если к тому же захотят придраться, зацепку в моей работе обязательно найдут… Одним словом, хана мне будет, – для большей наглядности он ребром ладони рубанул себя по горлу.

Предстояла сдача дежурства, а в девять часов меня ждал Институт вирусологии с современнейшим оборудованием, где проходила моя работа над диссертацией, посвященной актуальнейшей проблеме как для сельского хозяйства, так и здравоохранения – лейкозу крупного рогатого скота, то есть буренок.

В двадцать ноль-ноль сверкающая вороненым блеском «Волга» с мигалкой на крыше и красной фарой, спрятавшейся под решеткой радиатора, и номерным государственным знаком 00–01, заключенным в хромированную металлическую рамку, стояла у подъезда моего дома. Прапорщик, который утром приезжал с майором за Айной, любезно открыл мне дверцу машины, приглашая занять место.

Бархатные сидения, глухие черные шелковые шторы на окнах – все это говорило о важном государственном положении, которое занимал хозяин Айны.

Время от времени наша «Волга» подавала звуковую сирену, но не обычную, а какой-то особый крякающий сигнал, от которого впереди идущие машины панически покидали крайний левый ряд, суетливо ныряя в правые.

– Вот такую бы машину нам на скорую ветеринарную помощь. Все бы нам уступали дорогу, – мечтательно вырвалось у меня.

На это прапорщик мне ничего не ответил, только довольно улыбнулся.

И тут только до моего сознания стала доходить причина нервозного поведения начальника ветеринарной станции, мгновенная передача Дружка Дмитрию Алексеевичу и многое, многое другое…