Стрекоза ты моя бестолковая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда Машенька первый раз оказалась в психиатрической больнице, Вера даже обрадовалась, но навещать ее не торопилась, с удовольствием переложив ответственность на врачей. Но сомнительная вина вновь погнала Веру в дорогу.

– Домой хочу, – вяло сообщила отмытая нянечками Маша. – К деткам. Забери меня.

– Подожди, – уговаривала ее золовка. – Поправишься – отпустят.

И правда, по завершении курса отпустили, выдав на прощание пакет с лекарствами, который Машенька выбросила сразу же, как только оказалась дома, где добросердечная Вера навела какой-никакой, а все-таки порядок.

Посмотреть на дурочку со своего этажа спустилась Жданова, с исчезновением Кости расставшаяся с мыслью о возможности женского счастья, а потому активно подговаривающая соседей, чтобы писали и требовали отправки Марфы Васильевны Соболевой на принудительное лечение. И те писали, требовали и для пущей убедительности вызывали милицию, обвиняя соседку в том, что устроила в квартире притон, а у них – дети, а не верите – управдома спросите и участкового, они подтвердят. И еще ссылались на Веру, без устали обвиняя ту в прекраснодушии. А она боялась, что призовут к ответу и заставят подписать бумагу, и тогда – все: прощай, спокойная совесть. «Как с этим жить?» – размышляла Вера, заставляя себя навещать невестку, но, как правило, уже не дома, а возле церковной ограды, где та обосновалась рядом с такими же убогими, которых считала своими и пускала к себе домой: «Пускай живут. Мне не жалко».

Шли годы. Вера старилась и все чаще придумывала разные отговорки, чтобы отложить визит в Машино логово. А потом ей стало все равно, потому что увидела, что все равно и Машеньке, существующей в мире себе подобных, окруженной вечно голодными кошками и стеной человеческой брезгливости, до которой ей самой не было никакого дела. Марфа Васильевна Соболева была счастлива, и это счастье надежно защищало ее от Вериного мира.

Никто, кроме Ждановой, не помнил, сколько Маше лет. Все, словно сговорившись, считали ее старухой, выжившей из ума, и дружно мечтали о том времени, когда придет черед и ее не станет. Потому что какая от нее польза? Одно неудобство. То посреди дороги кружится как заведенная, голову вверх задерет и воет тоненько, то около мусорных баков собак гоняет, освобождая место для дорогих котов, с готовностью откликающихся на «Костя-Костя-Костя-Костя».

– Во, значит, как, – удивилась Люда Сидорова, внимательно выслушав печальную историю Машеньки Соболевой. – А я-то и не знала.

– Да лучше б и я не знала, – откликнулась Нина. – Не знала бы и не думала: зачем? Жила бы Марфа и жила. Кому мешала?

– Скажешь тоже, кому, – не согласилась с ней соседка, но в ее словах уже прежней уверенности не было.

– Вот и я говорю, никому, – по-своему поняла ее Жданова.

– Ты, Нин, больно-то не переживай. – Сидоровой вдруг стало жалко соседку: – Ну хочешь – еще съездим?

– Не поеду я больше никуда, – отмахнулась Нина. – Душу только рвать. Всю неделю теперь сердце щемить будет.

– Тогда и я, Нин, не поеду.

– Вот и ладно, – с облегчением заявила Жданова и прибавила шагу. – Так даже лучше. С глаз, как говорится, долой, из сердца – вон. Всех, Люда, все равно не пережалеешь! Это ж, Люд, жизнь!

«Да разве ж это жизнь?!» – захотелось возразить Сидоровой, но она не решилась, только на выскочившую из подъезда пеструю кошку замахнулась и злобно шикнула:

– Пошла вон, сволочь!

– Не трогай! – вступилась Жданова и проводила испуганное животное взглядом. – Не видишь, сукотная.

– Ненормальная ты, Нин! – рассердилась Люда на соседку и вошла в подъезд с мыслью, что только время потеряла, пока туда-сюда каталась. Думай теперь, как не опоздать на работу. Мелочь вроде. Но такая, понимаешь ли, жизнь.