— Сердечная недостаточность. — отвечает врач.
Харитонов хмыкает, качает головой и недобро усмехается.
— Ну Руслан, ну удружил… подсунул дочку… Я, главное уточнял, чтобы невеста здоровая была. Зачем мне полудохлая девица?
Мне не приятно. Будто я просроченный или испорченный товар на полке в магазине.
— Давно у тебя сердце больное? — вглядывается в меня Харитонов, сжимая трость. — Почему сразу не сказала?
— Я… здорова… — говорю чистую правду.
— Пф… — не верит Харитонов. — Сплошное вранье, бляха муха! Что папаша, что дочурка. Одного поля ягоды!
— Константин Романович, справедливости ради, — замечает врач, — вчера, не смотря на пережитый стресс от покушения, с сердцем вашей жены все было в порядке. Это не хроническое. Не злитесь.
— А что это тогда⁈ — бьет тростью по полу муж.
— Что вы с ней делали до этого? — задает вопрос Богданович.
— Припугнули с легонца. — хмыкает Харитонов.
— Так вот, я запрещаю вам пугать, пытать или иным образом воздействовать на здоровье девушки! — вдруг заявляет доктор.
— Запрещалка не отпадет? — хмыкает Харитонов. — Запрещает он мне тут.
— Ну… пугайте дальше. — пожимает плечами доктор, понимая, что переборщил. — Если хотите вдовцом остаться.
Харитонов еще раз внимательно смотрит на меня. Прищуривается. Будто не может разобрать, друг я или враг. Овечка, или волк в овечьей шкуре.
— Что думаешь, Ибрагим?
— Думаю, надо все быстрее выяснить. — отзывается его помощник.
Ибрагим лишь на одно мгновение бросает на меня взгляд, а потом быстро отводит его в сторону стены.
— Выясняйте все быстрей. — говорит доктор. — Я еле ее вытащил. Сейчас я смог ее оживить, но еще парочка таких приступов и все, Константин Романович, вдовцом останетесь.
— Осмотри ее, док. — приказывает Харитонов. — Мы вчера к ней в трусы не залезли, а зря. Есть у меня некие подозрения.
— Я пойду, господин. — тут же отзывается Ибрагим.
Харитонов кивает.
Несмотря на весь творящийся ужас, Ибрагиму удается меня приятно удивить. Да, он целиком и полностью предан своему господину, и выполняет любые его, даже самые страшные приказы, но он сразу понял, что сейчас его присутствие излишне. Тактичности ему не занимать.
— Что именно я должен осматривать? — уточняет врач, после того, как за Ибрагимом плотно закрывается дверь.
— У нее там шрам. Ну и по ее женской части осмотри, поймешь ведь, если у нее там травмы.
Я вздрагиваю. Никогда и никому не говорила об этом! Это — моя страшная тайна. О ней даже мама знает. Отец не догадывается. Поэтому он спокойно выдал меня замуж за Харитонова.
Как мой муж и Ибрагим смогли догадаться⁈ Я же никак не выдала себя!
— Я понял. — отвечает доктор. — Я, конечно, не гинеколог, но как хирург, смогу кое-что понять.
— Пусть он тоже выйдет! — говорю я врачу, указывая на мужа.
Харитонов поднимает брови.