— Беспокоюсь, — хмыкнул он. — Я слишком стар, чтобы не беспокоиться.
Он хлопнул меня по плечу и пошёл обсуждать что-то с Химвалем.
Я остался на месте, глядя на карту. На ней Ржавые скалы выглядели просто грязным пятном. Всего лишь пятно. Но я уже знал, что любая точка на этой земле может стать последней.
И всё же я испытывал странное, холодное удовлетворение. Потому что наконец-то мы не ждали. Не отсиживались.
Мы шли к ним сами.
Над фортом всё ещё висел запах сгоревшей плоти, когда наши повозки тронулись с места. Холодный. Воздух щекотал горло.
Я сидел на краю одной из повозок, свесив ногу. По бокам разместились Элвина и Лия — обе молчали. Близнецы развалились на мешках с запасными артефактами, и Тар в который раз пытался придумать шутку, которая рассмешит хоть кого-нибудь. Безуспешно.
— Вот скажи мне, братец, — вздохнул он наконец, повернувшись к Риону, — почему, если я погибну героически, никто не напишет об этом балладу?
— Потому что ты сам скорее напишешь себе эпитафию, — буркнул Рион. — Причём грязным углем на ближайшей стене.
— Ага, — кивнул Тар, — но хотя бы честную! Эти певцы могут всё переврать…
— Можешь заранее набросать, — отозвался я. — Мы распечатаем и раздадим гостям на твоих поминках.
Элвина качнула головой и наконец подала голос:
— А если серьёзно… Никому не кажется, что это слишком просто? Что нас там уже ждут?
Тишина в повозке стала плотной. Лия взглянула на меня так, будто искала в моём лице хоть слово утешения. Я не нашёл, что сказать.
Просто пожал плечами.
— Эти твари везде будут нас ждать. Пусть ждут. Мы уже научились их убивать.
Повозка подпрыгнула на колее. Где-то впереди скрипнула ось, и Юрг Ной крикнул кому-то из возниц, чтобы ехали ровнее.
Второй час пути потянулся длинным, вязким ожиданием. Сначала за холмами пропали серые луга. Земля начала меняться — песок стал рыжим, будто испачканным кровью. А когда показались первые изломанные гребни скал, я понял, почему это место прозвали Ржавыми скалами.
Всё здесь и правда было цвета ржавчины, словно сама земля медленно корчилась в агонии.
Мы остановились под самым хребтом. Повозки поставили кругом, развернули артефактные экраны. Пламенники сгружали ящики с рунными артефактами — принцип работы этих рун был их клановым секретом, и они оберегали его от чужаков. Белотканники разбивали перевязочные палатки.
Всё это уже казалось привычным. Но я не терял бдительности.
— Все знают задачу, — громко сказал Юрг, подойдя к нам. — Мы идём по следам, которые укажут разведчики. Если кто-то увидит движение, подавайте. — Он обвёл нас взглядом, прищурился. — Если это гнездо — вы все знаете, что нас ждёт.
— Мамочки сильно разозлятся, — вздохнул Рион.
— Сынок, — вздохнул Юрг, — я тебя сам пришибу из милосердия, если не заткнёшься.
Рион изобразил скорбный поклон.
Я оглянулся на остальных — Лию, которая застегнула ремни на доспехе с маниакальной сосредоточенностью, и Элвину, внимательно раскладывающую запасные «лунные бомбы» по карманам на поясе.
Салине стояла чуть поодаль, прислонившись к повозке. Несколько тёмных прядей выбились из ее обычно гладкой причёски, полумаска светилась магическим сиянием — работал артефакт. Она казалась спокойной. Почти безразличной.
— Отряд Рома, — сказал Юрг, снова обращаясь ко мне. — Не на отдыхе, идёте в первом ряду, левый фланг. Твои ребята, Марна, правый. Маги — позади, пожалуйста. Слушаем элунцев, они знают местность.
Я кивнул и мельком взглянул на Остена. Он тоже вызвался.
— Понял.