– Больше ничего не надо. Ну, можешь рассказать мне что-нибудь…
– Ну чего тебе рассказать…
И она стала рассказывать. Полковник не слушал, он вдруг заметил новую деталь в костюме чернокожего парня: край пыльника на мгновение отлетел в сторону и открыл мачете в ножнах, висящее на поясе джинсов. Вот почему он в пыльнике! Мачете с пластиковой ручкой в простых дерматиновых ножнах – такие бывают у рубщиков тростника, у любого крестьянина. Но то, что нормально в поле, в Гаване выглядит дико, и, если бы здесь, на этой улице, парня с мачете увидел полицейский, он имел бы полное право считать его вооруженным.
Мальчишки играли в пелоту[4], а взрослые – в домино на столах, выставленных прямо на тротуаре. На порогах домов сидели старухи, и на балконах, обвешанных бельем, – тоже.
– …А у тебя и кошелек, как у иностранца, или только физиономия? – поинтересовалась девушка.
Полковник смотрел вперед, следил за двумя фигурами.
– Куда ты все смотришь? Тебе нравится тот парень?
– Ты его знаешь?
– Нет. Чокнутый какой-то, в такую жару и в плаще…
Внезапно Карлос остановился и заговорил со стариком, сидящим на стуле у подъезда. Парень в плаще тут же со скучающим видом привалился плечом к стене. Полковник, пройдя мимо парня по другой стороне улицы, свернул в открытую дверь бара и затащил туда девчонку. Бар крошечный – стойка и три столика. Полковник сел у самой двери, откуда была видна вся улица.
– Ты что, еще и пива мне нальешь? – оживилась девчонка.
– Пива сеньорите! – сказал полковник бармену. – А мне – апельсинового сока.
– Сока нет, – сказал бармен, белый парень лет тридцати.
Кроме него у стойки сидел только старый мулат со стаканом чего-то прозрачного.
– Тогда воды, – сказал полковник.
– Вот этого я не понимаю, – сказала девушка. – Зачем пить воду, если есть бабки на пиво?
– Можешь пока помолчать? – сказал полковник.
Карлос разговаривал со стариком. У подъезда прямо на тротуаре стояли деревянные клетки с бойцовыми петухами. Старик достал одного и показывал Карлосу. Вдвоем они щупали голые ляжки петуха, теребили его рваный гребень, расправляли и складывали крылья. Потом старик показал другого бойца. Даже полковнику с расстояния было видно, что этот – не жилец: еле держал голову с порванным гребнем. Поторговавшись с хозяином, Карлос протянул ему деньги и взял петуха. Зачем он ему – полудохлый? Жаркое из его жилистых ляжек вряд ли порадует. Полковник отвлекся от Карлоса и глянул в сторону парня в плаще – тот исчез. За те несколько секунд, что внимание полковника было занято Карлосом, парень не мог добежать до перекрестка и свернуть за угол. Скрылся в подъезде? Спрятался? Почему?
– Расскажи теперь ты что-нибудь. Что ты все молчишь? – сказала девушка, допивая бутылку пива.
Полковник не ответил, он снова смотрел на Карлоса, в одиночестве торчавшего возле клеток с петухами. Дед скрылся в подъезде и скоро появился с небольшой металлической ступкой. Ее он тоже передал Карлосу и получил от него деньги.
Ну конечно! Этого следовало ожидать. Комбинация петуха и ступки не оставляла сомнений в методах исцеления, практикуемых Карлосом. Сейчас он где-нибудь прикупит разных трав, сушеную жабу, крысиный хвост, растолчет все это в ступке, потом зарежет петуха и подмешает в зелье его кровь. Он добавил бы туда и кровь Клаудии, если бы получил ее. Карлос, пожав руку старику, вошел в соседний подъезд. Он здесь живет? Ну и что дальше? Как я здесь оказался? – подумал полковник с тоской и стыдом.
– У тебя живот болит? – спросила девушка. – Или подружка бросила?
Полковник пошарил в кармане, достал две монеты по куку, положил на стол перед девушкой. Сказал бармену:
– Счет!
– Уже уходишь? Может, погуляем еще? Я к тебе уже привыкла.
Полковник впервые посмотрел на нее внимательно. Ничего, славная. Она улыбнулась, и таким простодушием повеяло от этой улыбки! Бармен и старик-мулат расслабленно наблюдали от барной стойки за развитием их «романа». Взять сейчас пару глотков рома, чтобы ударило и унесло. Очнуться в ее объятиях, в ее комнате – бетонном мешке, где нет ничего, кроме матраса, телевизора и нее. Потерять сознание, брести куда-то с ней в вязком мороке улиц. И забыть ту, другую, неподвижную в сплетении проводов, и свое бессилие, свой сегодняшний стыд с этим колдуном… Забыть! Вот зачем они сюда слетаются – французы, немцы, канадцы: знойные руки, черные губы…
– Береги себя, – сказал полковник девушке и вышел.
Грохот барабанов, как летний гром, и слоновий рев труб – что-то надвигалось с дальнего конца улицы Меркадерес, будто карнавал; но это всего лишь два десятка клоунов и музыкантов, бродивших от Пласа Вьеха до Пласа-де-Армас и обратно. Если целый день слоняться тут от бара к бару по маршруту Хэма[5], то можно встретиться с этим табором раз пять-шесть. Он все время путается под ногами. Полковник не стал прижиматься к стене, а упрямо пошел посреди улицы, рассекая строй комедиантов. Проигнорировав юную клоунессу с железной кружкой для подношений, он оказался среди скачущих фигур. Над ним возвысились разноцветные балахоны на ходулях; размалеванные рожи с клоунскими носами хохотали ему в лицо. Барабанщики и трубачи шеренгой прошагали через него, пританцовывая. И вдруг прямо перед собой полковник увидел того самого парня в пыльнике. Возникнув ниоткуда, танцор прыгал, вертелся на месте с бешеной энергией. Полы его плаща разлетались в стороны, открывая голый влажный торс и обтягивающие джинсы. На поясе болтались пустые ножны из дерматина, а мачете он размахивал в танце, рубил им направо и налево, воинственно вращал над головой, будто исполнял ритуальный танец. Полковник застыл на месте, чувствуя на лице волнение воздуха от сверкающего клинка, и тут только разглядел, что мачете из крашенного серебрянкой дерева – муляж! Танцор внезапно перестал крутиться, но трясся в припадке, сжимая двумя руками занесенное над головой псевдооружие, и только его глаза оставались неподвижны и устремлены на полковника, и этот взгляд говорил: я тебя знаю. Это длилось мгновение, парень снова завертелся; полковник протиснулся через толпу туристов и зашагал в сторону старой таможни, чтобы остановить там какой-нибудь битый «шевроле» и доехать за два кука до площади Революции к начальству.
3
Если вы знаете в Одессе пафосный ресторан «Моцарт», что возле Оперного театра, то само собой вам известно и стильное кафе «Сальери», стоящее точно напротив. Глупо было бы, если бы в Одессе они не смотрели друг другу в окна – эти два «композитора». Десятого сентября две тысячи двенадцатого года, за семь месяцев до встречи полковника и Карлоса в гостинице «Инглатерра» и за десять тысяч километров от той встречи, на террасе кафе «Сальери» сидел молодой человек вызывающе приятной наружности Георгий Гершович, для друзей – просто Гера, а среди бандитов Молдаванки и в деловых кругах, приближенных к Одесскому морскому порту, известный также как Гершвин.
[4] Пело́та (исп. pelota) – так называется бейсбол на Кубе.
[5] Хэм, или Папа Хэм, – прозвище Эрнеста Хемингуэя.