– Между прочим, когда мы встретились, то оказалось, что мы совершенно разные, – сказала Энн.
– Она вечно со мной спорит! – тут же сказала Мэри, и девочки засмеялись.
– А сколько вам было лет, когда вас расплели? – застенчиво спросила Бетти. Она не была уверена, насколько вежливо задавать такие вопросы, однако любопытство пересилило: девочки выглядели такими юными, но по их рассказам выходило, что они прожили долгую жизнь.
– Нам? – девочки переглянулись. – Мы не помним!
– Но много, – сказала Энн. – Я была уже взрослая, когда попала сюда.
– А я ещё старше! – добавила Мэри.
Бетти подумала, что не такие уж они и одинаковые. Взгляд Мэри всегда оставался серьёзным, даже если она смеялась, а Энн то и дело задорно улыбалась, и глаза у неё сверкали. Мэри была предельно аккуратна: её косы и платья находились в идеальном состоянии, без единого пятнышка или залома на ткани. Энн же казалась куда более беззаботной. Её юбка смялась, туфли были немного стоптаны, а из кукольных косичек выбивалась хулиганская прядь. Спутать их теперь, познакомившись поближе, было сложно.
– Почему вы тогда выглядите так… молодо? – судя по тону вопроса, Рубашечник тоже ощущал себя не в своей тарелке.
– Мы вытащили этот образ из нашей памяти, – кажется, обрадовалась вопросу Энн. – Точнее, я вытащила, когда оказалась здесь, а Мэри понравилось. Это было счастливое время, беззаботное детство. После всего, что мы пережили, нам хотелось быть не измученными и больными, а юными и красивыми. Вот мы и решили стать похожими на кукол, которых видели в магазинах и которых так хотели иметь в детстве!
Бетти удивилась. Раньше она не встречала никого, кто хотел бы быть похожим на куклу. Кроме, разве что, её мамы.
– Мы даже не поблагодарили вас за спасение! – спохватился Рубашечник. – Я так долго не был в Холмах, что едва не угодил в беду, да и Бетти за собой потащил. Если бы не вы, нам бы пришлось худо!
– Энн сразу сказала: наверняка им что-то здесь очень надо, иначе бы они не полезли прямо под Гэвитанир. Вам же что-то очень надо? – прямо спросила Мэри.
– Да, – ответила Бетти за Рубашечника. – Нам очень надо попасть к Святилищу как можно скорее. У меня очень мало времени. Понимаете, я попала сюда живьём. Прошла через Сердце Теней, и теперь Рубашечник – мы подружились в Лесу – пытается вывести меня обратно домой. А если Ткачиха меня расплетёт, я останусь здесь навсегда.
– Но если Ткачиха тебя уже расплетает, какая разница? – пожала плечами Энн. – Днём больше, днём меньше. Оставайся здесь с нами. Места тут хватит, да и запасы у нас немаленькие…
– Мы затем и идём к Святилищу, – пояснил Рубашечник. – Старые баллады гласят, что из лап Ткачихи вырваться всё же можно, если очень постараться. Стоит отправиться на поиски Святилища и войти в него, преодолев все преграды, – и она лишится власти. Для Бетти это шанс.
Мэри и Энн переглянулись.
– Хорошо, – решительно сказала Энн. – Ради такого шанса и правда стоит рискнуть! Мэри, принеси нашу карту.
Мэри исчезла в глубине пещеры и через некоторое время вернулась с большим, свёрнутым в трубочку листом. Она разложила его на столе, и Бетти с Рубашечником склонились над ней.
– Вот это да, – прошептал Рубашечник с восторгом в голосе. – Это и в самом деле карта Теней! Поверить не могу, что вижу её своими глазами…
Первый охотник опустился на одно колено перед величием Тьмы. Его давно уже бесплотное тело колыхалось под одеждами, будто он почти стал частью Её.
Он знал, что должен сделать.
Знал, что должен пойти и собрать других охотников, выбрать лучших для передового отряда и вооружить их до зубов.
Тьме нужна живая девочка. А всех остальных давно пора развеять по ветру.
Знал он и цену поражения.
Знал – и не страшился, поскольку давно лишился страха.
Страх Ткачиха сожрала у него первым. Преданность оставила на десерт.
Глава 9
Это и вправду оказалась самая настоящая карта Теней.