Кстати, диета с высоким содержанием жиров сама по себе является зависимостью. Каждый раз, когда мы потребляем жир, наши надпочечники выделяют адреналиновую смесь, чтобы придать нашему сердцу сил для борьбы с загустевшей от жира кровью. Адреналин, помимо прочего, разжижает кровь. Именно благодаря выбросу этого гормона потребление жира дает нам ощущение быстрого улучшения самочувствия. Но этот момент никогда не длится долго. Как только это чувство проходит, мы снова возвращаемся к употреблению жиров в поисках кайфа. Жиры действительно вызывают привыкание, и именно они являются истинной причиной возникновения непродуктивной сахарной зависимости, о которой мы расскажем далее в этой главе.
Адреналин + эмоциональная травма
Когда человек переживает эмоциональную травму, в детстве или более позднем возрасте, это может привести к возникновению обструкций[17] в эмоциональных центрах мозга в виде рубцовой ткани, застоя крови в сосудах, воспаления кровеносных сосудов, затвердевания ткани или даже легких случаев некроза, когда ткань начинает отмирать, образуя небольшие карманы. Любое из этих повреждений может привести к постоянной потребности в адреналине, который может принести облегчение как временное средство для устранения указанного дискомфорта.
Другие факторы также способны усилить нашу тягу к адреналину. Например, человек может иметь высокий уровень электрической активности в мозге из-за постоянных эмоциональных нагрузок и стресса, что приводит к сильному перегреву электрической сети, при этом в организме уже присутствуют насыщенные кислотой ткани мозга, закисленные кровь и спинномозговая жидкость. Или у человека может быть небольшое воспаление мозга в области эмоционального центра мозга. Любой из этих факторов способен усилить симптомы и сделать потребность в адреналине еще более острой.
Иногда адреналин также оказывает успокаивающее действие. Он может выступать как противовоспалительное средство. Если эмоциональные центры мозга огрубели от сильного электрического накала, вызванного эмоциональными проблемами или постоянными перепадами настроения, в качестве быстрого лечения на помощь приходит адреналин, и мы чувствуем временное облегчение. Мы становимся зависимыми от этого адреналина, потому что он успокаивает нашу загрубевшую мозговую ткань, по сути, лечит воспаление в мозге. В свою очередь, мы можем чрезмерно привязаться к источникам, которые вызывают этот адреналиновый выброс, таких как кофеин, алкоголь, шоколад, секс, конфликты и жиры.
Адреналин + воздействие кофеина в раннем возрасте
Воздействие кофеина в раннем возрасте – еще одна скрытая причина возникновения зависимости, которая может существовать сама по себе или в сочетании с другими причинами. Фактически мы сами приучаем малышей есть шоколад – одну из форм кофеина. И если кто-то из беременных или кормящих грудью женщин употребляет шоколад, кофе, кофейные напитки, зеленый и черный чай, какао или энергетические напитки с кофеином, это приводит к тому, что на ребенка воздействует кофеин. Когда младенцы, дети в возрасте от 1 до 3 лет и постарше становятся из-за этого зависимыми от кофеина, это может создать основу для развития всех других аддикций в последующей жизни.
Кофеиновая зависимость – это адреналиновая аддикция: когда мы подсаживаемся на кофеин, мы на самом деле не можем отказаться от выброса адреналина, который он вызывает. (То же самое верно и для зависимости от других видов наркотиков, а также для алкогольной, все это по своей сути адреналиновые аддикции.) Кофеиновая индустрия хочет, чтобы дети вырабатывали пагубные привычки в раннем возрасте, даже еще до рождения. Вот почему шоколад так популярен. Беременные женщины пьют зеленый чай, потому что им говорят, что он полезен для здоровья. Между тем ребенок в утробе такой матери проходит через ломку каждый день, и это закладывает основу для зависимости на всю жизнь. После рождения ребенка, если мама кормит грудью, кофеин в грудном молоке может создать ситуацию, когда малыш плохо спит ночью.
Если беременная женщина переживает серьезный стресс, например утрату, это тоже вызывает всплеск адреналина. Ребенок в утробе получает дозу адреналина, а затем должен пройти через процесс отмены адреналина, когда этот пик сглаживается. Это еще одна форма раннего привыкания, когда ребенок еще в утробе матери проходит через «американские горки» адреналиновых всплесков. Как и в случае с кофеином, опыт беременной мамы, переживающей период огромного стресса, может заложить основу для развития у ребенка зависимости. То же самое происходит, когда ребенок сталкивается с травмирующей ситуацией в раннем возрасте. Например, жестокое обращение вызывает сильный выброс адреналина. В ранний, формирующий период развития мозга это может повысить предрасположенность малыша к поиску адреналина, то есть к зависимости.
Полезно помнить эту информацию, чтобы, если ваш ребенок подвергся таким ранним воздействиям, вы могли сосредоточиться на улучшении питания и ограждении его от взаимодействия с как можно большим количеством предателей мозга.
Долгосрочное решение проблемы
Со временем адреналин может привести к тяжелым последствиям. Хотя он может оказывать временное успокаивающее действие, он по-своему едкий, особенно когда мы ищем частых всплесков интенсивной адреналиновой смеси. Выброс адреналина, который помогает нам справляться с предателями мозга, преодолевать дефициты и/или успокаивать поврежденные и воспаленные ткани, – это аварийная система, призванная сохранить нашу жизнь в кризисных ситуациях. Но повторяющиеся адреналиновые выбросы в мозге, не говоря уже об остальном теле, нельзя назвать благоприятными в долгосрочной перспективе. В результате такого воздействия организм изнашивается, что проявляется в увеличении веса, эмоциональной нестабильности, усталости, старении, у женщин также в выпадении волос.
Вместо того чтобы день ото дня полагаться на эту аварийную адреналиновую систему, мы гораздо больше поможем себе, напрямую обратившись к основным потребностям и проблемам, которые, как мы только что видели, скрываются за зависимостями: токсичные тяжелые металлы и другие загрязняющие вещества в мозге (включая глутамат натрия, соль и отложения кальция); дефицит критически важных ресурсов, таких как глюкоза, гликоген и микроминеральные соли; обструкции, такие как мозоли и огрубевшие ткани в эмоциональных центрах мозга; воздействие кофеина в раннем возрасте. Удовлетворить потребности мозга – вот что поможет вам сделать эта и дополняющая ее книга «Хранитель мозга. Протоколы, программы очищения и рецепты» (в которую входит протокол лечения зависимостей).
То, что мы называем сахарной аддикцией, технически зависимостью не является. Она попадает в категорию пристрастия к другим веществам, вызывающим привыкание. В отличие от таких субстанций, как никотин, глутамат натрия и кофеин, которые не нужны нашему мозгу и организму, сахар (глюкоза) ему необходим. Хотя обработанный сахар не идеален, мы употребляем его не в поисках адреналина, как в случае с другими аддиктивными переживаниями и веществами, вызывающими адреналиновый «приход». Сахар нужен нам, чтобы обеспечить поступление глюкозы непосредственно в мозг. Препятствует попаданию глюкозы в мозг резистентность к инсулину из-за одновременного присутствия в кровотоке жиров. Из-за этого, даже если мы съели сахар, нам хочется еще, потому что клетки мозга не получают большую его часть. Поэтому так трудно бывает соблюдать умеренность в отношении обработанного сахара и рафинированных углеводов, таких как белый хлеб.
В этом вопросе существует еще много нюансов, о которых вы прочтете в главе 33 «Расстройства пищевого поведения». Сейчас важно понять, что зависимость от обработанного сахара или фиксация на нем могут закрепить аддикцию любого другого вида – в форме других пищевых пристрастий или зависимости от отпускаемых по рецепту лекарств (чаще всего при депрессии, тревоге, СДВГ или биполярном расстройстве). Почему? Мы часто сталкиваемся с сахарной зависимостью потому, что пытаемся позаботиться о себе. Не в смысле доставить себе удовольствие, а в смысле лечения. Мы подсознательно пытаемся заниматься самолечением на медицинском уровне, так как испытываем недостаток глюкозы и запасов гликогена в мозге. Если мы хотим по-настоящему избавиться от импульсивности, связанной с обработанным сахаром, мы можем активно бороться с дефицитом глюкозы и гликогена, снижая содержание жиров в своем рационе, добавляя взамен них продукты, богатые биодоступной глюкозой (например, фрукты), и поддерживая мозг другими исцеляющими практиками методики «Медик-медиум» и протоколами из этой и дополнительной книг.
Нас легко убедить, что аддикция имеет генетическое происхождение. Мы смотрим на длинные семейные линии зависимости, проходящие через поколения, и, кажется, идея о том, что она заложена в генах, имеет смысл. Даже если на самом деле аддикция не передается по семейной линии, нам все равно твердят, что она имеет генетическую природу. Например, если у дедушки были проблемы с алкоголем и у кого-либо из членов семьи развивается алкогольная зависимость, мы услышим: «Ты унаследовал этот ген от дедушки». Кто-то может спросить: «Если это генетическое, то почему мама, в отличие от меня, не страдает от вредной привычки?» Им скажут: «О, это наследуется через поколение». Поскольку мы не знаем об истинных причинах зависимости, ее наследование может показаться чем-то простым и само собой разумеющимся.
Но не все так просто, аддикция не связана с генами. Нам говорят, что она генетическая, потому что это легче «проглотить».
Причина, по которой кажется, что зависимость имеет генетическую природу, заключается в том, что она действительно может проявляться из поколения в поколение, потому что члены семьи: (1) испытывали одинаковые пищевые дефициты и эмоциональные потрясения в силу сходных обстоятельств, (2) подвергались воздействию одних и тех же токсичных тяжелых металлов и других предателей мозга в силу сходных обстоятельств, (3) следовали одинаковым схемам воздействия кофеина в раннем возрасте и/или (4) потому что те же вредные тяжелые металлы и другие загрязнители передавались по наследству.
Однако все это не является общеизвестным знанием. Поэтому, когда мы видим заголовки, связывающие зависимость с генами, нам кажется это вполне логичным. Мы не можем видеть токсичные тяжелые металлы и другие обструкции в мозге друг друга. Мы можем наблюдать лишь последствия зависимости – действия человека, страдающего от нее, реакцию людей, живущих с ним, и то, как эта ситуация может повторяться внутри семьи. Мы также можем видеть физические черты человека, столкнувшегося с аддикцией, и замечать, что, возможно, у него они те же, что и у предка, страдавшего зависимостью. Мы делаем вывод: «У тебя такие же нос и уши. Должно быть, и зависимость тоже в генах».
Генетика находится в той же области знаний, что и нейронаука. Они кажутся такими возвышенными, высокодуховными областями медицины, что их внутреннее устройство должно быть за пределами нашего понимания и способности разобраться в них. Поэтому нам стоит принять любой ярлык как божественный указ. Особенно если генетика и нейронаука объединены, как в случае с зависимостью. Если вы слышите, что генетика и даже эпигенетика и экспрессия генов определяют нашу нейрохимию и нейробиологию, – это, по сути, «геймовер»[18] для любого вопроса о том, как на самом деле обстоят дела с зависимостью. Подобная терминология должна означать, что теоретики знают, о чем говорят. Ведь так?
Сваливать наличие аддикции на гены – большая ошибка. Во-первых, когда вы возлагаете на них вину за такое заболевание, как зависимость, это посылает подсознательное сообщение, что эту проблему невозможно устранить. Если вы верите, что они причина вашей зависимости, может показаться, что борьба с ней будет очень трудной и пытаться бессмысленно, потому что в глубине вас есть установка, что это бесперспективная борьба. Если следовать теории о том, что наличие зависимости определяют гены, что она говорит о том, как их исправить, чтобы избавиться от проблемы? Ответ: никак, гены не победить. Это один из самых больших недостатков этой теории. Шах и мат. Победа достается генам.
Еще один недостаток мнения, что за аддикцию ответственна генетика, заключается в том, что это может быть оправданием сохранения зависимости, чтобы сдаться и покориться ей. «Я буду продолжать курить или пить, потому что доктор сказал, что это у меня в генах», – может подумать человек. Такие мысли становятся причиной не бороться с зависимостью.
Не говоря уже о том, что, обвиняя в развитии аддикции гены, мы обесцениваем чьи-то эмоциональные травмы, оскорбления, трудности и переживания. «Это вовсе не причина твоих проблем с зависимостью, – вот каков наш посыл в этом случае. – Дело вовсе не в том, что у тебя есть эмоциональные раны от тяжелого жизненного опыта». Когда вам говорят, что все дело в ваших генах, это может заставить вас сомневаться в себе, в достоверности пережитых травм и в том, что именно они могли привести к вашей пагубной привычке.
Такие термины, как «генетические переключатели» звучат как нечто совершенно научное. Но следует помнить, что включение и выключение генов – это пока еще теория. На сегодняшний день нет доказанных научных данных, подтверждающих, что это действительно происходит и вызывает проблемы. Это не значит, что у ученых есть доступ к генам человека и они могут непосредственно наблюдать, как они включаются и вызывают зависимость. Наука еще даже не доказала, что имеется возможность простого переключения генов или их изменения в соответствии с обстоятельствами. Это интересная теория – что гены способны активироваться или включаться, – но это всего лишь теория.
Когда речь идет о генах и зависимости, неважно, какая используется терминология, это только теория. И мы должны быть осторожны с такими знаниями, которые распространяются в эфире без обоснований и без проведения соответствующих исследований. Часто в генетических экспериментах происходит так: как только появляется анализ какого-либо гена, развиваются теории, не имеющие ничего общего с самим исследованием. Работа цитируется, хотя совершенно не связана с теорией, которую предлагает кто-то другой, кроме того, что в обоих случаях речь идет о генах.
Миллиарды долларов идут на генетические исследования в расчете на то, что их цель – решение наших проблем и попытка помочь людям справиться с их болезнями. На самом деле все совсем наоборот. Засекреченная медицинская наука намеренно использует изучение генов для поиска способов ухудшения нашей жизни и состояния здоровья, чтобы индустрия могла получать прибыль. Даже если люди, изучающие гены в рамках публичной медицинской отрасли, имеют самые чистые намерения, их работа используется против них. Генетические исследования нужны не для помощи другим, не для раскрытия секретов генов и не для улучшения жизни. И хотя засекреченная медицинская индустрия еще не достигла этого, генетические исследования в конечном итоге связаны с жаждой использовать гены для поиска путей контроля человеческой природы и человечества.
Поэтому помните: не стоит терять голову, когда вы слышите предположения и теории, даже если они выглядят научными, о том, что зависимость кроется в генах. Если в аддикции виноваты гены, то источником проблемы можно обвинить саму суть человека, и тогда публичной медицинской сфере не придется искать ответы дальше, рискуя раскрыть то, что хочет скрыть засекреченная медицинская индустрия.
Что стоит за нашей склонностью к зависимостям? Дело не в том, что мы неполноценны или неправильно устроены. Как мы уже отмечали в начале этой главы, не все аддикции вредны для здоровья. Жизнь полной жизнью, мечты, стремления и цели, переживание любви и счастья – все это может вызывать зависимость. Даже простые радости жизни – любование рассветом или закатом, прогулки – могут вызывать чрезмерное привыкание. Мы можем начать испытывать пристрастие к полезным практикам.
Позитивные зависимости, как и все другие, сводятся к адреналину. Медицинской науке неизвестно, что в ответ на различные обстоятельства и эмоции надпочечники вырабатывают 56 различных смесей адреналина. Более половины из них предназначены для повседневных ситуаций (включая оживленную ходьбу, общение с незнакомыми людьми, купание/плавание и сон). Выброс этих смесей может вызывать приятные ощущения, которые мы хотим испытывать снова, именно так может сформироваться полезная зависимость от хорошего сна, здорового хобби или пребывания на природе. Эти повседневные адреналиновые смеси действуют мягче, чем агрессивные смеси для кризисных ситуаций, к тому же они срабатывают на более деликатных уровнях. А это, в свою очередь, приводит к благоприятным и устойчивым ощущениям в мозге и теле.
Для здоровых зависимостей и практик нам тоже требуется адреналин. Поэтому если мы используем свои запасы этого гормона посредством пагубных занятий, мы не сможем извлечь максимум пользы из положительных пристрастий и практик. У нас не будет самых лучших ощущений, опыта, чувств или даже энергии для них, если мы застряли в нездоровых практиках, требующих адреналина по неправильным причинам. Велика вероятность, что негативные пристрастия человека перевешивают и даже сводят на нет преимущества его здоровых привычек.
[17] Обструкция (от лат. obstructio – «помеха, преграда») – в общем смысле прекращение, препятствие в нормальном функционировании, непроходимость.
[18] Геймовер (game over в переводе с англ. – «игра окончена; конец игры») – стандартное обозначение проигрыша (в очень редких случаях выигрыша) в компьютерных играх. В русском языке употребляется в звучании оригинала, без перевода; иногда записывается по-русски в сленговом варианте – «гамовер».