Эти австралийцы такие непосредственные и прямолинейные.
– Нет. Мне просто не хочется.
Скай смотрит на меня задумчиво.
– Жаль, потому что океан – просто невероятный целитель. Именно поэтому все мы находимся здесь. Мы были каким-то образом сломлены или в какие-то периоды нашей жизни нам что-то потребовалось, и мы нашли это здесь, в Заливе, и друг в друге. Наши проблемы все еще с нами, но мы над ними работаем.
Я откладываю это на полочку в голове, гадая, что же это могут быть за проблемы.
– Так чем вы все занимаетесь?
– Мы катаемся на волнах, тренируемся…
– Я имела в виду работу.
Скай хмурится.
– Здесь, на Заливе, никто не судит нас по нашей работе, она не является определяющей, Кенна.
У меня такое ощущение, будто меня отчитала учительница, но я пытаюсь этого не показывать.
– И давно вы сюда приезжаете?
– Уже несколько лет.
– А как часто?
– Я провожу здесь почти полгода. Мы все проводим.
Остальные кивают, даже Микки; это объясняет, почему мне было так сложно до нее дозвониться. Мне интересно, как они могут себе это позволить, но кажется грубым задавать подобный вопрос.
– Кому хочется серфить в Сиднее? – спрашивает Джек. – Там дикое количество народа.
– Да, – кивает Виктор. – Я больше не мог серфить на Бонди-бич. Я просто боялся кого-то убить, если попадется мне под руку, когда я в дурном настроении.
Я смотрю на него, и мне не по себе. Он уже второй раз упоминает убийство.
– А кто приехал сюда первым?
Их молчание подсказывает мне, что я подняла болезненную тему.
Клемент откашливается.
– Я, Джек и Виктор.
– И Скай, – подсказывает Джек.
Клемент бросает на него пронзительный взгляд. Снова воцаряется молчание, и что-то в этой тишине не то.
– Не Райан? – спрашиваю я.
– Нет, – качает головой Джек. – Райан появился как дурной запах.
Все смеются – излишне громко.
– Мы были в Сиднее, поехали на пару месяцев поработать, – поясняет Джек. – Дело было весной, когда ветер превращает волны в кашу. Мы оставили здесь кое-какие вещи, спрятали, конечно, чтобы не бросались в глаза. Еду, спортивное оборудование. Но когда мы вернулись, не досчитались части вещей, а часть переместилась в другое место.
Виктор выбивает ритм у себя на бедрах: костяшками, ладонью, костяшками, ладонью. Мне хотелось бы, чтобы он это прекратил. Это отвлекает от рассказа Джека.