Городские комитеты обороны. Чрезвычайные органы власти в годы Великой Отечественной войны. 1941—1945: читать начало книги онлайн

По данным на 22 августа, в городе имелось 61 114 человек призывного контингента, 52 926 из них было затем выведено на левый берег Волги в район г. Ленинска и передано воинским частям, а 6420 человек комитет обороны по предложению директоров заводов и облвоенкомата оставил на предприятиях⁹⁰⁰. По мнению Б.Г. Усика, численность частей и подразделений добровольцев, защищавших северные окраины Сталинграда в конце августа – начале сентября 1942 г., находится в пределах 8 тыс. человек (сюда входят все рабочие, оставшиеся на предприятиях Сталинграда на 23 августа 1942 г., комсомольцы, беспартийная молодежь, женщины). Все заводские подразделения могли отправляться райкомами на помощь фронту в любое время. Обычно заводские добровольческие отряды отправляли часть бойцов, на смену которым приходил новый призыв из оставшихся в живых рабочих и служащих⁹⁰¹. Часть из них потом была задействована комитетом обороны во время отражения второго штурма Сталинграда, начавшегося 13 сентября 1942 г. Они действовали в составе рабочих отрядов заводов «Баррикады» и «Красный Октябрь» в районе этих предприятий, а также в составе сводного батальона города в районе Дар-Горы, у железнодорожного вокзала и у поселка Елыпанка⁹⁰². Данные архивов указывают на участие в боях, продолжавшихся до конца января 1943 г., более 9 тыс. сталинградских ополченцев⁹⁰³.

Одновременно с наступлением на Сталинград противник развертывал операции по овладению Кавказом. Несмотря на ослабление своей кавказской группировки с целью усиления войск на нижней Волге, ему на начальном этапе наступления, пусть не теми темпами, как было запланировано, удалось здесь углубиться в советскую территорию. Уже менее чем через две недели с начала немецкого наступления пали Ворошиловск (Ставрополь) (5 августа 1942 г.) и Армавир (6 августа). Нам неизвестно о каких-либо действиях комитетов обороны указанных городов по организации противодействия немецким войскам. 6 августа 1942 г. 17-я немецкая армия врага устремилась к Краснодару. Только здесь германским войскам впервые на Северном Кавказе было оказано упорное сопротивление⁹⁰⁴. По распоряжению Краснодарского ГорКО (председатель П.И. Селезнев) на оборонительные позиции были выдвинуты истребительный батальон и отряд народного ополчения. В течение нескольких дней они вместе с малочисленными соединениями 56-й армии генерала А.И. Рыжова отражали атаки пехотных и моторизованных дивизий 5-го немецкого армейского корпуса⁹⁰⁵.

Краснодар был оставлен 12 августа, а еще раньше Майкоп.

Объясняя причины отхода войск Северо-Кавказского фронта (командующий маршал С.М. Буденный) от Дона до предгорий Главного Кавказского хребта, авторы советской «Истории Второй мировой войны» указывают, что командование не располагало достаточными резервами, которыми можно было усилить первый эшелон войск на наиболее опасных участках. Превосходство немцев в крупных подвижных соединениях позволяло им опережать советские войска при занятии рубежей обороны. Удерживая господство в воздухе, противник оказывал эффективное воздействие на оборонявшиеся армии, особенно на открытой местности. Командование и штабы фронта и армий теряли управление войсками, которые к тому же испытывали острую нужду в боеприпасах, горючем, продовольствии⁹⁰⁶. К этому следует добавить, что слабо в первые недели боев на Северном Кавказе были использованы возможности местной самообороны.

В дальнейшем успехи врага на Северном Кавказе были скромнее. Ему удалось оккупировать Таманский полуостров, Кабардино-Балкарию, ряд районов Чечено-Ингушетии и Северной Осетии. Но решить главную задачу – прорваться в Закавказье – противнику не удалось. Он был остановлен на подступах к Грозному, Орджоникидзе, в районе Новороссийска и Туапсе⁹⁰⁷. Основную роль в этом сыграли войска Северной группы Закавказского фронта, определенная поддержка которым была оказана и боевыми формированиями из гражданского населения. Наибольшие усилия для их применения были предприняты комитетами обороны Новороссийска и Орджоникидзе.

К Новороссийску, ставшему временно главной базой Черноморского флота, гитлеровцы прорвались 6 сентября 1942 г. На следующий день на подступах к порту разгорелись уличные бои. Для их ведения накануне в городе по распоряжению комитета обороны (председатель Н.В. Шурыгин) местное население построило баррикады и завалы, вырыты были окопы, приспособлены угловые здания для стрельбы⁹⁰⁸. ГорКО в помощь войскам 47-й армии создал и включил в состав Новороссийского оборонительного района сводный отряд, командиром которого был назначен военный комендант города майор П.Д. Бороднянский. В состав отряда были включены: караульная рота, саперы, народноополченцы, дружинники из МПВО⁹⁰⁹. Полностью отразить удар гитлеровцев защитники Новороссийска не смогли и через три дня вынуждены были оставить большую часть города. Но на этом направлении противник уже не предпринимал попыток наступать крупными силами. Не удалось ему использовать Новороссийский порт в качестве своей морской базы, так как восточный берег Цемесской бухты занимали советские войска, постоянно обстреливавшие бухту пулеметным и артиллерийским огнем.

Ввиду проникновения немецких войск на территорию Северной Осетии в районе г. Моздока Орджоникидзевский ГорКО 8 сентября 1942 г. принял решение об организации активной обороны города. Намечалось в суточный срок учесть всех мужчин и женщин-общественниц, способных носить оружие и вести оборону; специальной оперативной группе поручалось разбить мобилизованный контингент на боевые дружины и представить предложения к 19 часам 9 сентября комитету обороны по их вооружению и размещению на отдаленных рубежах обороны города⁹¹⁰. Как уже указывалось, в Орджоникидзе была сформирована сводная Северо-Осетинская бригада народного ополчения, имевшая в своем составе 1,5 тыс. человек. 1 октября полки бригады ополчения переводились на казарменное положение⁹¹¹. По приказу Военного совета Закавказского фронта с 12 октября для участия в боевых действиях отбиралось 400 бойцов истребительных батальонов: в Орджоникидзе – 250 человек, по 30 человек в Правобережном, Садонском, Алагирском, Ардонском и Дигорском районах⁹¹².

Наступление соединений вермахта на Орджоникидзе началось 25 октября 1942 г., и через неделю они прорвали внешний обвод оборонительного района и вышли к предместью города. 31 октября комитет обороны вынес постановление о направлении в полном составе полка народного ополчения на фронт, а остальной состав бригады передавался частям Красной армии. Одновременно было дано указание о включении в активные боевые действия партизанских отрядов Кировского, Дигорского, Ирафского и Садонского районов Северной Осетии против наступавших немецких войск и для проведения диверсий в тылу врага⁹¹³. 2 ноября состоялось совместное заседание Военного совета Закавказского фронта и Орджоникидзевского ГорКО, где было принято решение о введении в городе осадного положения и был утвержден план обороны города⁹¹⁴.

Захватив селение Гизель и сосредоточив в этом районе до 150 танков, гитлеровцы 3 и 4 ноября пытались расширить прорыв, но встретили упорное сопротивление войск 11-го гвардейского стрелкового корпуса и отрядов народного ополчения. Части противника оказались под Орджоникидзе в узком мешке, и создалась возможность их окружения свежими силами Северной группы Закавказского фронта. Однако в полной мере эта ситуация не была использована. Тем не менее 11 ноября 9-я армия сломила сопротивление врага, овладела Гизелью, что означало начало поворота к изгнанию германской армии с Кавказа⁹¹⁵. Основная его территория была освобождена уже зимой 1943 г., но полностью это было сделано только осенью 1943 г. В то время враг был изгнан со всех территорий, где создавались ГорКО. Во всех освобожденных районах шли хозяйственно-восстановительные работы.

Заключение

Великая Отечественная война имела всенародный характер, а результаты смертельной схватки с военной машиной германского блока, как показала реальная практика, зависели от единства усилий общества и власти, эффективного действия всей государственно-политической системы СССР. В политико-идеологическом плане ведущей силой, объединившей общество в условиях многонациональной страны, выступила в военные годы Коммунистическая партия, ставшая действительно «воюющей партией». Можно обоснованно утверждать, что партия, возглавив основные направления руководства вооруженной борьбой и перестройкой народного хозяйства на военное положение, при помощи многочисленных «приводных ремней» добилась проведения необходимых военных и экономических мобилизационных мероприятий, поддержания высокого морального духа советского народа. Условия военного времени, потребовавшие дальнейшей централизации власти и жестко директивного управления страной, породили новый, особый механизм руководства, обществом, вооруженными силами и процессом ведения войны в целом. Основополагающим элементом этого механизма стали чрезвычайные формы организации власти, не изменившие, однако, сущности советского общественного строя и не отменявшие его конституционных основ. Чрезвычайные органы создавались из представителей конституционных структур, аппаратом и силами которых осуществлялись решения чрезвычайных органов руководства.

Пирамиду управленческой системы страны в 1941–1945 гг. возглавлял общесоюзный чрезвычайный орган – Государственный Комитет Обороны во главе с И.В. Сталиным, учреждение которого не было заранее предусмотрено, а произошло под воздействием сложившегося тяжелого положения на фронте в первые дни германской агрессии. Функционирование ГКО обеспечивало максимальное единство партийного, государственного и военного руководства. Нахождение И.В. Сталина также на посту Верховного главнокомандующего создало практическую возможность осуществления важнейшей в условиях войны государственной функции – стратегического руководства военными действиями – через Ставку ВГК. Учитывая масштабы войны и характер сложившейся к тому времени советской политической, экономической и военной системы, ГКО оказался необходимым звеном в механизме управления страной, а его деятельность по сосредоточению усилий народа и государства на разгром врага имела важнейшее значение.

Вместе с тем, как свидетельствовали события войны, процесс складывания достаточно стройной и целостной системы руководства и управления всеми сферами жизни страны представлял собой сложное явление и занял по времени несколько месяцев. Предельная централизация и концентрация власти в руках созданного 30 июня 1941 г. Государственного Комитета Обороны не привели к быстрому выходу СССР из кризиса, вызванного поражениями Красной армии. Обстановка начального периода войны, в частности, объективно требовала расширения рамок самостоятельности в принятии решений на местах. Особенно это относилось к регионам, близким к фронту, где к тому же, учитывая характер войны, необходима была действенная координация усилий военных и гражданских органов власти. В некотором смысле тогда стихийно сработал заложенный в первые годы советской власти механизм реагирования государственной машины на кризисные ситуации путем создания параллельных официальным органам власти чрезвычайных структур управления, которыми явились летом 1941 г. штабы и комиссии обороны, районные тройки, создаваемые инициативным порядком. Уже затем с санкции верховной власти возникли более действенные местные чрезвычайные органы власти – городские комитеты обороны.

Создание в прифронтовых и ближайших тыловых регионах городских комитетов обороны стало результатом импульсивного поиска советским руководством средств для противодействия продвижению противника вглубь территории страны и отражало, как и образование ГКО, фазу обострения положения на фронте. В то же время эта акция изначально, а для отдельных местностей и в процессе создания, осуществлялась с запозданием, что может быть отнесено к числу не реализованных своевременно возможностей более организованного сопротивления агрессии на первом этапе Великой Отечественной войны.

Принятие ГКО постановления № 830с от 22 октября 1941 г., положившего начало институционализации местных комитетов обороны, было связано с конкретными обстоятельствами того времени: во-первых, со стремлением советского руководства компенсировать слабости регулярной армии за счет самообороны; во-вторых, с эвакуацией из Москвы военно-хозяйственных наркоматов, в связи с чем возникла опасность потери управления военным производством в районах со сложной военной обстановкой; в-третьих, с фактами сбоев в действиях местных властей в прифронтовых городах центра России в середине октября 1941 г. Комитетам обороны ставилась задача установления строжайшего порядка и концентрации всей гражданской и военной власти. В последнем случае эта установка не могла быть в полной мере реализована, поскольку на территориях, где объявлялось военное положение, юридически и фактически в вопросах оборонного характера властный приоритет имели органы руководства войсковых объединений. Так как власть городского комитета обороны распространялась не только на город, но и на прилегавшие к нему районы, на определенный период произошло в зоне, близкой к фронту, неформальное изменение административно-территориального деления.

Создание городских комитетов обороны не являлось единовременной акцией, но представляло собой сложный и многовариантный процесс. Хотя он и носил централизованно-регулируемый характер, порядок образования ГорКО имел различия: одни из них создавались во исполнение указаний сверху, а другие – по инициативе местных инстанций с последующим утверждением в ГКО. Первоначально комитеты обороны были созданы в 46 городах – центрах военной промышленности и городах-портах – центра России, Поволжья, нижнего Дона, Крыма и Северного Кавказа. Поскольку решение ГКО об этом готовилось в спешном порядке, то вскоре – 23 октября, 3 и 18 ноября 1941 г. – их число было дополнено еще 7 ГорКО. Уже в первые месяцы своей деятельности комитеты обороны оправдали свое предназначение. Поэтому в январе 1942 г. ГКО создает ГорКО еще в ряде городов, близких к Москве, освобожденных от оккупации, а в период нового обострения положения на фронте, в августе-сентябре 1942 г., отмечается второй этап массового создания данных чрезвычайных органов власти, при котором расширяется их география (Крайний Север, города-порты Грузии, Восточный Казахстан). Последний из местных комитетов обороны – Таганрогский ГорКО – был образован 30 августа 1943 г. Документы позволили установить функционирование 80 городских комитетов обороны, из которых только 5 были учреждены за пределами тогдашних границ Российской Федерации. В региональном разрезе больше всего действовало ГорКО в Московской области – 10 и Краснодарском крае – 9.

Городские комитеты обороны, войдя в общую систему управления страной, по своему положению в ней отличались спецификой, прежде всего отсутствием организационно оформленного иерархического структурирования. Родственные по своим полномочиям и характеру деятельности высшему чрезвычайному органу власти СССР ГКО, городские комитеты обороны тем не менее официально не являлись его низовыми органами, а исполняли, как и все звенья государственного аппарата, его директивы. В то же время особенности советского политического строя обусловили фактическое неравенство ГорКО областного и периферийного звена. Свое верховенство первые реализовывали через продолжавшую действовать партийную вертикаль подчиненности. Именно то обстоятельство, что члены комитетов обороны совмещали свои посты с прежними должностями в партийно-государственных органах и силовых структурах, не делало ГорКО абсолютно децентрализованной структурой, а связывало их функционально с общей системой власти.

Одновременно все это открывало в рамках общей государственной политики и основополагающих партийно-правительственных установок возможность автономных оперативных действий в решении самых неотложных вопросов момента, преодолевая ведомственную разобщенность местных предприятий и учреждений и недостатки традиционной для партийно-советского аппарата системы принятия и реализации решений. По сути дела, с образованием ГорКО были созданы единые партийно-государственные органы, постановления и распоряжения которых были обязательны для исполнения как отдельными гражданами, так и всеми партийными, советскими органами, хозяйственными и общественными организациями на местах, а также войсками местных гарнизонов.

Если включение ведущих партийно-государственных деятелей СССР в состав ГКО фактически не расширяло их права, а скорее оформляло их юридически, то главенство в местных чрезвычайных органах партийных руководителей не только продвигало дальше закрепление за институтами компартии областного и городского звена функций государственной власти, но и усиливало их роль в чисто военной и режимно-охранной сферах, то есть там, где она ранее, по мнению руководства страны, была недостаточной. На это указывает и тот факт, что комитеты обороны не создавались в тех городах, где постоянно или длительное время находились члены политбюро ЦК ВКП(б) (Москва, Ленинград, Куйбышев). В процессе практической работы целого ряда ГорКО указанное выше обстоятельство привело к не санкционированному центром расширению их состава за счет дополнительного включения представителей военного командования и органов НКВД.

Характерной особенностью включения городских комитетов обороны в систему государственного управления являлось и то, что их создание не привело к росту административного аппарата. В своей работе они опирались на уже имевшийся до этого аппарат партийных и советских органов, различных хозяйственных и военно-административных структур. В осуществлении своих функций комитеты обороны использовали оперативные формы, основанные главным образом на административно-дисциплинарном принуждении. Методы разъяснения и поощрения играли вспомогательную роль. Наиболее заметно они проявлялись в самые угрожаемые периоды, когда важное мобилизующее значение имели воззвания и обращения городских комитетов обороны.

Существенной формой реализации решений ГорКО, наряду с личным контролем со стороны его членов и ответственных партийно-советских работников, было создание оперативных групп, особоуполномоченных и чрезвычайных комиссий, штабов при ГорКО. Это говорит о том, что использовались уже апробированные ранее формы деятельности, но с поправкой на условия военного времени, с целью обеспечения максимальной оперативности. Влияла также практика работы высшего чрезвычайного органа страны – ГКО.

Причины объективного характера и факторы личностного свойства делали своеобразной конкретную практическую работу каждого городского комитета обороны. Однако имевшаяся во всех трех различных по статусу зонах, в которых они действовали: фронтовой, прифронтовой и тыловой, общность целого ряда условий и идентичность статуса определили и общие для всех комитетов обороны основные направления деятельности. К числу таковых следует отнести: оказание непосредственной помощи армейским структурам и войсковым органам, организацию строительства оборонительных рубежей и налаживание противовоздушной обороны, наведение строгого общественного порядка и режима государственной безопасности, организацию работы промышленных предприятий, выполнявших военные заказы, и обеспечение жизнедеятельности населения. Подавляющее большинство городских комитетов обороны занимались также формированием народного ополчения, координацией и проведением работ в связи с эвакуацией оборудования и населения, решением вопросов, связанных с поддержанием в рабочем состоянии транспортных магистралей и сооружением новых линий. В зоне непосредственных боев комитеты обороны участвовали совместно с органами военного командования в организации вооруженного сопротивления на подступах к городу и в его пределах. В первый год войны особенно выделялась в этом отношении деятельность Тульского и Севастопольского ГорКО, а во второй – Сталинградского. Вместе с тем слабо проявили себя в обеспечении противодействия неприятельским войскам силами самообороны некоторые комитеты обороны Северного Кавказа, особенно Ставропольский ГорКО. Необычность положения комитетов обороны районов, где велись военные действия, проявилась также в руководстве восстановительными работами.

В процессе исследования было выявлено, что такой тип органов власти, как городские комитеты обороны, действительно необходим был в крупных городах, имевших важные промышленно-хозяйственные объекты и узлы транспортных коммуникаций и находившихся близко от линии фронта. Только в этих случаях их деятельность получала серьезное развитие. Напротив, не имела большого самостоятельного значения работа комитетов обороны в крупных городах, находившихся в стратегическом тылу (Киров, Казань, Куйбышев). Ими решались такие же вопросы и на том же уровне, что и с помощью обычных органов власти в городах примерно аналогичного статуса этой зоны – Чебоксарах, Саранске, Йошкар-Оле, где комитеты обороны не создавались. С другой стороны, очень мало проявили себя в практической деятельности комитеты обороны относительно небольших городов зоны оперативного тыла фронтов (Борисоглебск, Мичуринск, Сталиногорск, Вышний Волочек, Гусь-Хрустальный, Александров). По сути дела, они оказались здесь ненужными структурами.

Безусловно, обстановка войны несла в себе возможности для результативного использования административных, а то и прямо армейских методов управления. Поэтому, анализируя эффективность деятельности городских комитетов обороны, можно прийти к выводу, что основная масса их решений была воплощена в жизнь. Но далеко не все их усилия реализовывались полностью и в установленные сроки. Не всегда они подходили реально к определению времени, необходимого для выполнения заданий, размеров материальных затрат, возможностей непосредственных исполнителей. Это снижало эффективность принимаемых решений, приходилось по нескольку раз возвращаться к одному и тому же вопросу.

В целом же функционирование в военный период местных чрезвычайных органов власти придало управленческому механизму в условиях прифронтового и ближнего тыла несомненную мобильность. Скоординированность в их рамках действий гражданских и военных властей в конечном итоге способствовала более полному и оперативному использованию в регионах ресурсов, резервов и возможностей для оказания помощи действующей армии, что в известной мере компенсировало недостатки сложившейся к началу войны мобилизационной системы экономики и управления, а также ошибки советского руководства в ведении военных действий в 1941–1942 гг.

Историческая практика свидетельствует, что никакая страна не застрахована от возникновения на пути ее развития экстремальных условий, которые создаются не только войной. На таких этапах возможно применение чрезвычайных методов в управлении и организация чрезвычайных органов власти. В этом случае теоретическое осмысление аналогов прошлого, пусть и проявивших себя в ином социальном и геополитическом контексте, всесторонний учет конкретного опыта функционирования механизма данной системы может иметь вполне определенный смысл.

Примечания

¹ Великая Отечественная война 1941–1945 годов: В 12 т. Т. 1. Основные события войны. М., 2011. С. 459.

² Там же. С. 459.

3 См.: Комаров Н.Я. Государственный Комитет Обороны постановляет: Документы. Воспоминания. Комментарии. М., 1990; Горьков Ю.А. Государственный Комитет Обороны постановляет… (1941–1945). Цифры, документы. М., 2002; Данилов В.Н. Советское государство в Великой Отечественной войне: феномен чрезвычайных органов власти 1941–1945 гг. Саратов, 2002; Черепанов В.В. Власть и война. Сталинский механизм государственного управления в Великой Отечественной войне. М., 2006 и др.