— Насколько рано нам вставать?
Дрейвин застонал:
— Рано. Очень рано. — С помощью своей магии воды он потушил огонь — струя пара зашипела и поднялась в вечерний воздух. Он поднялся и протянул мне руку. — Пойдём, моя королева. Я провожу тебя в королевские покои.
— Королевские покои, — передразнила я, заходя в дом и закрывая за нами французские двери. — Не делай вид, будто мне не подходит гостевая кровать. Я, вообще-то, в колледже училась. И по чужим диванам спала, между прочим, — добавила я, поднимаясь с ним по лестнице на второй этаж.
— Ты не будешь спать в гостевой. Ты будешь спать в моей.
Я приподняла бровь:
— И твои родители не будут против?
Он посмотрел на меня, будто я сказала нечто невероятное:
— Ты же понимаешь, что сейчас среди фэйри, да? Мы, знаешь ли, не особо славимся своей скромностью.
Ах да. Культурный шок, прямо скажем.
— Кроме того, — продолжил он, — я хочу, чтобы ты была рядом. Это лучшее место, где я смогу тебя защитить.
Он подвёл меня к массивной деревянной двери, украшенной замысловатой резьбой. Распахнул её — и мы вошли в тёмную комнату, освещённую мерцающим светом фэйри. Огромная кровать с балдахином, пуховым тёмно-синим одеялом и ослепительно-белыми подушками буквально звала лечь в неё. И тут же меня одолел зевок. Удержаться было невозможно — напряжение от встречи наконец-то начало отпускать.
Дрейвин подвёл меня к кровати и откинул покрывало. Я тут же сбросила свои чешуйки — его карибские зелёные глаза пробежались по моему обнажённому телу, и от этого взгляда вялость отступила, бедра напряглись.
— Я хочу погрузиться в тебя, — произнёс он низким, бархатистым голосом, — но тебе нужно отдохнуть.
Я недовольно надула губы, но подчинилась — скользнула под одеяло, которое он приподнял для меня. Эта кровать была точно зачарована. Я уснула в ту же секунду, как только моя голова коснулась подушки.
Последнее, что я ощутила, — это тёплое, обнажённое тело Дрейвина, устроившееся позади меня, и его руки, прижавшие меня к себе. В его объятиях я и утонула в сне.
***
Оказалось, что пить фэйрийское вино допоздна — не самая разумная идея, когда на следующий день тебе работать в поле. Хотя, к счастью, у меня не было похмелья, как у людей — за это я была искренне благодарна, — но каждое движение рук, каждый шаг давались с трудом. Я возилась с очередной лозой и не могла поверить, сколько пота скатывается по лицу и чешуе. А ещё больше меня поражала скорость, с которой работали другие. Каждый раз, поворачивая голову, я ловила на себе взгляды — они украдкой поглядывали в мою сторону, удивляясь, что принцесса работает рядом с ними. Я не хотела привлекать к себе внимания, но понимала их любопытство. Пока что все были весьма любезны. Я ускорила движения, стараясь не отставать. Последнее, чего бы мне хотелось, — чтобы меня сочли обузой или слабачкой.
Утром, ещё до восхода солнца, когда мы прибыли в амбар, Зориато отправил Дрейвина на другое поле, где выращивали всевозможные овощи — труд там, по его словам, был куда тяжелее, чем у меня. Я с трудом могла в это поверить, когда в очередной раз смахивала пот со лба. Жаркий, сухой воздух сильно отличался от влажного тропического климата Кизов, где я выросла — там всё было как в душной бане. Здесь же жара обжигала совсем иначе.
— Это из-за магии, — донёсся голос с соседнего ряда. — Жар невыносимый, зато виноград выходит идеальный.
Я выглянула сквозь ветви. Полненькая женщина с морщинками в уголках глаз улыбалась мне. Тёмные волосы с сединой были стянуты в тугой пучок.
— Это всё садовые элементали, — продолжила она, бросая виноград в вёдра. — Такой температуры ты не найдёшь больше нигде в Атлантиде. Зато получается лучшее фэйрийское вино, что ты когда-либо пробовала.
— Да уж, это я вчера прочувствовала, — поморщилась я. — Пожалуй, не стоило налегать, зная, что утром придётся вкалывать под солнцем.
Женщина засмеялась:
— Наверное, не стоило. Мы, люди, не так хорошо переносим это вино. Хотя… некоторые из нас, пожалуй, выработали иммунитет. — Она заглянула между ветвями. — Всё ради науки. Надо же как-то проверять, насколько вино вышло хорошим, — подмигнула она.
Я рассмеялась, срывая ещё пару гроздей:
— Ну конечно. Кто же будет спорить с научными методами?
— А как же иначе, — ответила она, поднимая вёдро и переходя к следующей лозе. В тишине поля снова зазвучали звуки работы: щёлк, щёлк, щёлк. Шлёп.
— Я Букоана, кстати.
— Ашера, — откликнулась я.