Связь во время его тренировок была почти невозможна. И я гадала — думает ли он обо мне так же часто, как я о нём? Ответа не было. До того дня, когда Майяна принесла в мои покои длинную прямоугольную посылку.
— Это тебе, — сказала она, и на её тёмных губах заиграла многообещающая улыбка.
Я сразу разорвала упаковку, стоило мне только увидеть идеальный, узнаваемый почерк Дрейвина на коричневой обёрточной бумаге. Там было написано: «Моей спутнице по волнам», — и я не смогла сдержать улыбку.
Внутри коробки, окружённая подкладкой из бархата цвета морской ночи, лежала одна-единственная беломраморная ручка. Внутри лежала записка:
Дорогая Ашера,
Дни без тебя кажутся бесконечными. Я тоскую по твоему голосу. На самом деле, я тоскую по многому… но не стану расписывать подробности в этом письме — вдруг оно попадёт не в те руки.
Используй это перо, чтобы писать мне со своего каменного планшета. Оно зачаровано — твои послания будут приходить прямо на мой. Возможно, я не всегда смогу отвечать сразу, но обещаю — твоё сообщение не останется без ответа.
Всегда думаю о тебе,
Дрейвин
В тот первый вечер, держа в руке новое перо, я чувствовала себя школьницей, по уши влюблённой. В голове роились сотни посланий, каждое — более нелепое, чем предыдущее, пока я, наконец, не остановилась на: «Спасибо за перо. — А.» Я выругалась, швырнула перо на пушистое одеяло и тут же принялась себя ругать за то, что не написала что-то более тёплое, от сердца. Решив отложить планшет в сторону, я поставила его на тумбочку у кровати и уткнулась лицом в ладони, не в силах вынести возможного ответа.
Планшет так и хранил мои слова весь следующий день, пока вечером, лёжа в постели, с подушкой под спиной, я не заметила, что надпись изменила цвет — с белого на ярко-зелёный. С прищуром я подняла планшет с подставки и прочитала:
«Пожалуйста. На самом деле — это мне одному удовольствие. С нетерпением жду, когда ты расскажешь, как ты… помимо благодарности за перо. — Д.»
Я не могла не восхититься тем, как изящно он упрекнул меня за сдержанность после столь трогательной записки. Так что я решилась на большее:
«Без тебя тут всё скучно. И компания не та.»
Я долго думала, прежде чем дописать:
«Я не могу перестать думать о нашей последней… сёрф-сессии.»
Вот так. Сказано. Я действительно написала что-то… не знаю, как это назвать, но определённо нечто за пределами моей зоны комфорта.
Учитывая, сколько времени он потратил на первый ответ, я была приятно удивлена, когда спустя всего пару минут надпись на планшете сменилась на новую:
«Я думаю об этом часто. Думаю об этом и сейчас. Должен признаться — становится всё труднее писать и гладить себя одновременно.»
Образ его обнажённого тела, его рука, скользящая по внушительному достоинству… мгновенно вспыхнул во мне жаром. Я только чувствовала его тогда, и это подтолкнуло меня к ответу:
«Я планирую делать это сама, когда ты вернёшься.»
Ответ появился только через полчаса:
«После твоих слов я точно не мог продолжить писать. Видение того, как ты касаешься моего члена, потребовало всего моего внимания. Я рассчитываю, что ты сдержишь обещание. Мечтай обо мне. — Д.»
И я действительно мечтала о нём.
Прошли дни, и мы продолжали обмениваться сообщениями. Некоторые были куда проще. Он признался, что его любимый цвет — зелёный. Пообещал, что отправит мне перо в моём любимом цвете — коралловом. Рассказал, что семья его матери — воздушные фэйри. Его кузен Джамевин — тоже воздушный — служит Стражем в Аэрландии, и они часто устраивают дружеские поединки. Другие сообщения были куда более флиртующими и заставляли меня умолять богиню скорее завершить его обучение, чтобы он вернулся в Атлантиду.
Я пыталась зарыться в учёбу — история торговли между королевствами меркла по сравнению с романами, которые я зачитывала до дыр. Сидя на высоком стуле у кухонного острова, я тяжело вздохнула и перевернула очередную тяжёлую страницу. Это было уже третье занятие за день.
Вторым было создание водяных сфер, которые я метала в стену. Я даже попыталась сформировать водяную стену, лёжа в уютном кресле для чтения. Пыталась вырастить её до самого потолка, но в итоге она с грохотом обрушилась на меня. Именно поэтому я была особенно благодарна, что с утра первой задачей стало освоение защитного слоя воды над древними фолиантами на кофейном столике. Я до сих пор дрожала при мысли о гневе Майлса, если хоть капля воды попала бы на эти книги.
С учёбой становилось легче с каждым днём. Дакс начал обучать меня основам рукопашного боя. Без ежедневного сёрфинга я была только рада движению. Нет, я не стала ниндзя, но в поединках я находила что-то захватывающее. Дакс был великолепным наставником.
— Если так пойдёт и дальше, я украду тебя к себе в охрану, — поддразнил он однажды.
Я попыталась выровнять дыхание: