Легкими полутенями на лице начали появляться краски. Едва заметно вздрогнул проколотый иголкой мускул. Хриплый стон сорвался с уст женщины.
Стон!.. Это проявление боли и страдания прозвучало сейчас как первый крик младенца: жизнь вступала в свои права — с ее болями и радостями, чувствами и порывами.
Андрей выпрямился, вытер пот и веселыми задорными глазами посмотрел на брата больной:
— Ну?
Тот смутился, не зная, радоваться или извиняться. Судьба Кушум оставалась для него неясной; он лишь видел, что русский очень доволен.
— Как тебя зовут, друг?
— Хаким, господин доктор.
— Будешь меня убивать?
Хаким промолчал, а Лаптев снова склонился над больной. Радоваться рано; отбита только первая атака смерти, а сколько еще будет таких наступлений?!
— Сагиб, это были мулла и какой-то незнакомец.
— Незнакомец?.. — Андрей поднял голову и задумался. — Слушай, Хаким, ты не можешь узнать, кто он такой?.. Подожди, не сейчас… И — еще одно. Если ты не хочешь, чтобы погибла твоя сестра — следи внимательно! Не допускай к дому никого, не бери воды из колодца, плодов с огорода. Все будешь носить из нашего лагеря, понял?
— Понял, сагиб. Это… англичанин?
— Мне кажется, да… — осторожно ответил Лаптев. Злобно вспыхнули глаза Хакима, стиснулись могучие кулаки. Он вышел из хижины и вернулся только через час.
— Его никто не знает, сагиб. Говорят, это — моулеви, ученый-богослов. Он уже уехал.
Андрей ничего не сказал. Хаким потоптался и вышел. Всю ночь он кружил вокруг хижины, присматриваясь к причудливым ночным теням и прислушиваясь к шорохам в лесу. И всю ночь его сердце разрывали стоны сестры, доносившиеся из хижины старого Ойяма.
Глава XIX
— Нет, нет, я вас не пущу. Взвесьте сам: фанатичная толпа, подстрекаемая провокаторами, может наброситься на вас и растерзать. Пострадаете не только вы. Ваша смерть вызовет страшную резню. Вы слышали сегодняшнее сообщение?.. В Калькутте начались взаимные погромы между мусульманами и индусами; гибнут сотни людей… Неужели вы хотите погибнуть и потянуть за собой многих?
— А если погибнет он?.. — тихо спросила Майя.
— Андрей?.. Нет, не погибнет! — гордо ответил Калинников. — Это такой человек, что…
— А если больная умрет?
— Ну, тогда… — Калинников потер лоб и раздраженно поморщился. — Зачем такие мрачные прогнозы?
— Господин профессор, я считаю себя врачом, меня учили смотреть правде в глаза.
— Мисс Майя, оставим эти разговоры. Право, это ни к чему! Уверяю вас, все закончится благополучно.
— Тогда дайте мне машину, я поеду домой. У моего отца есть лекарство против сепсиса, действующее лучше пенициллина.
— Упаси бог! Вас могут перехватить. К тому же свободной машины нет.
Майя укоризненно покачала головой:
— А ваш "виллис"? Его отремонтировали только вчера, а вы без него обходились вполне свободно.
— Нельзя, Майя, Нет.
— Простите.
Девушка гордо подняла голову и вышла из палатки. Калинников вздохнул и сел к столу.