Зубы дракона. «Властелин мира»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот, смотрите! — он рывком открыл ящик стола и вынул стопу книг с многочисленными закладками. Раскрыл одну из них. — Читайте! Страшная хронология голода в Индии… Начиная о 1396 года, голод длился более десятилетия и охватил всю южную Индию, где почти совсем не осталось населения. 1460, 1520, 1577 годы — голод. 1629–1630 годы — сильнейший из всех известных случаев голода, который охватил весь Декан. 1650, 1659, 1685 — голод. 1718, 1747, 1757, 1766, 1774, 1782 — голод. Наконец, 1791–1792 годы. Читайте! Сильнейший голод в стране. В области маратхов он поныне известен под названием "Даги Бара" — "голод черепов", из-за огромнейшего количества черепов, белевших на дорогах страны в те годы. О девятнадцатом столетии и нашем времени не следует даже говорить. Голод охватывает Индию каждые восемь-девять лет!.. А вот, читайте! — Сатиапал метнулся к шкафу, вынул оттуда и швырнул на стол пачку газет. — Последний голод тысяча девятьсот сорок третьего года. Читайте! "Первого сентября 1943 года люди начали умирать просто на улицах, их трупы терзали собаки и хищные птицы"… "В начале октября 1943 года маунд риса стоил сто пять рупий. А девочек "в возрасте от трех до двенадцати лет их родители продавали в дома терпимости по цене от 10 анна до двух рупий.." "В Калькутте на Корнуэлис-стрит в сентябре валялся труп мальчика, частично объеденный собаками"… Напомню, что Калькутта-второй по величине город Индии, а Корнуэлис-стрит — одна из главных улиц… Ну?.. Так неужели вы думаете, господин профессор, что я, индиец, могу равнодушно смотреть на страдания голодных?.. И кому нужнее прославленное открытие академика Федоровского — богатой России или бедной Индии?!

— Тому, — прервал его Калинников, — кто может быстрее претворить мечту в действительность. А ваша страна не бедная, нет! Просто ее грабят все, кому не лень.

Сатиапал собрал и затолкал в ящик книги и газеты.

— Прекратим разговоры на эту тему, — сказал он хмуро. Повторяю, что свой долг России выплачу. Хватит… Не желаете ли вы, господин профессор, отдохнуть? Нас с господином Лаптевым ждут текущие дела.

Калинников понял ничем не замаскированный намек на то, что аудиенцию следует считать законченной. Сатиапал даже не предложил ему познакомиться хотя бы с тем, что показывал Лаптеву.

— Нет, господин Сатиапал, — со спокойным достоинством ответил Калинников. — Я поеду домой. В свое время я мечтал о нашей встрече и представлял ее несколько иной. Командировку в Индию я воспринял с радостью, ибо знал, что вы здесь. Но… Что ж, извините!

Профессор поклонился и направился к выходу.

— Подождите, Михаил Петрович, — сказал Лаптев. — Я еду с вами.

Давно сдерживаемое желание прорвалось наружу. Он мало что понял из запутанной истории, происшедшей где-то и когда-то, но образ Сатиапала окончательно утратил для доцента черты таинственной привлекательности. Оставаться в этом мрачном дворце Андрей не мог.

— Господин Сатиапал, вы позволите мне перед отъездом осмотреть больную?

— Пожалуйста! — кивнул Сатиапал и, насупившись, вышел из комнаты. Через несколько минут к Лаптеву подошел слуга и передал, что рани Мария ждет русского врача.

Дорога в покои жены Сатиапала Андрею была знакома. Когда доцент вошел в комнату, он, как и в первый раз, прежде всего увидел Майю, сидевшую возле матери на кровати.

— Идите сюда, мой дорогой спаситель! — больная приподнялась на кровати, и Майя подложила ей под спину подушку.

— Здравствуйте, Мария Александровна! — весело поздоровался Лаптев. — Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо?

— Почти. Но это, наверное, временное явление. Человек, потерявший любовь к жизни, вряд ли будет жить долго.

Следовало успокоить больную, рассказать ей какую-нибудь подходящую поучительную историю, но Андрей Лаптев чувствовал, что это лишнее. Действительно, что могло поддерживать эту женщину, которая, бесспорно, так никогда и не смогла найти свое место на чужбине?

— Я вам очень благодарна, господин Лаптев. Но я просила бы вас еще об одной услуге. Вы сегодня уезжаете, да? Так расскажите мне что-нибудь о России…

Андрей покачал головой. Что он мог рассказать… Родное и близкое ему — для этой женщины было чужим и непонятным. Воспоминания только растравят душу ему самому, ибо чужбина остается чужбиной.

— Ну, хорошо, — тихо Оказала Мария Александровна. — Пусть в другой раз. Ведь вы будете к нам приезжать?

Уголком глаза, будто совсем нечаянно, Андрей взглянул на Майю. Девушка хмурилась, ожидая ответа.

— Да, буду приезжать. Если будет время и представится случай.

— Приезжайте. А чтобы вы не забыли нас, я подарю вам вещь с очень несоответствующим, по правде говоря, названием "камень самозабвенья".

Майя взяла со столика небольшую лакированную коробочку и передала матери. Та открыла крышку, и перед Лаптевым на черной бархатной подушечке блеснул большой голубой, тщательно отшлифованный кристалл в форме граненого плоского диска.

— Это не драгоценность. Ювелиры вряд ли оплатили бы стоимость обработки кристалла. Но он — одна из ценнейших вещей рода Сатиапалов. Каждая мать передает кристалл жене своего старшего сына в день их свадьбы. Подарок нельзя назвать счастливым: если муж разлюбил жену, ей остается смотреть в этот кристалл и вспоминать прошлое. Отсюда и его название. Следует признать, что камень частично помогает человеку забыть свое горе. Я знаю: самогипноз, ничего сверхъестественного. Но я когда-то годами смотрела на переливающуюся синеву его граней и видела потерянное безвозвратно… Камень по праву принадлежал Андрею, моему сыну, — вернее, его будущей жене. Теперь я дарю его вам.

Андрей не знал, как отнестись к подарку. Мария Александровна заметила колебание и положила футлярчик с кристаллом ему на ладонь:

— Берите! Род Сатиапалов погиб вместе с моим сыном. Мне будет очень досадно, что я ничем не отблагодарила вас за беспокойство… Майя, пойди, пожалуйста, и закажи для нас с господином Лаптевым какао…

Андрей понял, что рани Мария хочет сказать ему что-то наедине. Поняла и Майя, и сразу вышла.

— Господин Лаптев, — прошептала больная. — Мне осталось жить недолго, я это знаю. Смерть не пугает. Но меня беспокоит моя дочь… Что она здесь будет делать?.. Уговорите ее поехать в Россию. Ей там будет лучше… Обещаете, господин Лаптев?

— Обещаю, — сказал Андрей. В конце концов, ничего другого ответить он не мог. — А сейчас, Мария Александровна, я должен ехать. Меня ждут.

— Счастливо! — сказала больная.