Она наклонилась к Дайан, голос дрожал от ужаса.
— Самое страшное… через несколько минут нам расхотелось уходить. Мы просто сели за столы, будто так и надо.
— А потом заиграла та песня, — гр омко сказал Ллойд. — Проклятая песня!
Мэгги кивнула.
— И мы танцевали. Танцевали без остановки…
— Не хочу указывать на очевидное, — вмешался Пол, пытаясь осмыслить услышанное, — но вы пробовали просто выдернуть шнур? Или разнести эту штуку вдребезги?
— Джукбокс не подключен уже несколько дней, — пробормотал Хэппи. — Я даже рубильник выключил.
Он поднял глаза на старинные люстры, лицо восковое.
— Что бы ни питало это место… это не электричество. И это нечто неестественное.
— За последнюю неделю сюда пришли еще люди, — добавил крупный мужчина (как выяснилось, Макс). — И остались. Как и мы. Как и вы.
Он развел руками, лицо искажено стыдом и поражением.
— Вот мы и здесь.
— А что насчет этого… Элроя? — спросила Дайан.
Взгляды обратились на высокого тощего мужчину в серой клетчатой рубашке. Того самого, в чьих глазах пылала ярость. Он окинул всех взглядом, затем уставился на Дайан.
— Я нихрена не делал, — прошипел он. — Это не на мне.
— Успокойся, Эл, — рыкнул Макс, и Дайан мысленно поблагодарила небеса за его присутствие.
Тогда Пол взял ее за руку, и в его взгляде читался немой вопрос.
Она знала, чего он хочет.
И знала, что должна попытаться.
Дайан встала и объявила всем в баре «Happy’s Bar and Grill», что у нее есть опыт в общении с потусторонним.
Что она медиум.
Что раньше она контактировала с духами.
Что она, возможно, сможет достучаться до погибшей девушки.
Что она может помочь.
6
После общего согласия группы, что Дайан стоит попробовать свои («фокус-покус-хренокус» — Ллойд / «либеральное вуду» — Хэппи) навыки в общении с разгневанным духом, у нее едва хватает времени на разработку плана, как та самая песня снова гремит из музыкального автомата, и все снова встают — словно зомби — и плетутся на танцпол.
— О боже, так скоро! — стонет Мэгги, покорно пускаясь в вымученный тустеп.
Дайан вцепляется в Пола, когда они присоединяются к толпе, затем извивается и трясется под музыку, сопротивляясь накатывающей волне истощения и тошноты, скручивающей ей живот. Чтобы отвлечься, она смотрит по сторонам, пока не замечает Макса — тот танцует в одиночестве, в стиле ковбойского шарканья, большие пальцы засунуты за ремень, сапоги изящно отбивают ритм.
— Двигайся со мной, — говорит она Полу, и тот лишь покорно кивает, волосы уже слиплись от пота, глаза запали и остекленели.
Держись, муженек.