– Я забронировал одинаковые номера. У тебя точно такой же. – Его взгляд на мгновение упал на полотенце у нее на груди, и по коже побежали мурашки. Или соски набухли из-за кондиционера? – Обе брони были на мое имя. Видимо, они перепутали ключи.
– А. – Значит… он забронировал ей такой же роскошный номер? Но почему? – Меня бы и обычный номер устроил.
– Слышал я, как ты стонешь. Верится с трудом.
Возмущение заклокотало в горле.
– Если слышал, зачем пришел?
– Ты сама себя слышала? Выла, как раненое животное. Я решил, что кого-то убивают. – Он поглядел на ванну и снова на нее. – Никогда ванну не видела?
– Сказал человек, которого на прошлой неделе чуть ли не бензопилой стригли. – Они ухмыльнулись друг другу. – Не могла же в твоем номере просто возникнуть какая-то женщина.
Он откинулся на дверной косяк и приподнял бровь.
– А. Ясно. Могла.
От этого осознания стало неприятно. Вовсе не из-за ревности. Нет, конечно. Разумеется, она не могла не испытывать здоровой симпатии к привлекательному спортсмену с шикарным телосложением, но она не поэтому столько лет его поддерживала. Она была его главной фанаткой, потому что на пике его успеха никто не мог с ним сравниться. Он один не боялся рисковать и плевать на устои. Он один никогда не гнался за лаврами – любовь к игре прослеживалась в каждом его движении, и это притягивало.
А женщины пусть хоть из холодильника вылезают. Ей было плевать.
Ну а ком в горле засел из-за того, что ей не дали полежать в ванной.
– Почему-то мне кажется, – Уэллс оттолкнулся от косяка и провел рукой по затылку, – что этот момент лучше прояснить. Женщины возникали в моем номере дважды, и оба раза мне пришлось звать охрану. Не самый приятный сюрприз – в отличие от стонущей рыжей девчонки у меня в ванной…
– Что будем делать с номерами? – перебила она одновременно с непонятным облегчением и заметным смущением. – Мне позвонить на ресепшн?
Несколько секунд Уэллс пристально смотрел на нее.
– Не надо. Живи здесь. Я схожу за вторым ключом.
Джозефина задумалась.
– Но если тот номер предназначался мне, вдруг там в ванной будет мужчина? – Похлопав ресницами, она проскользнула между Уэллсом и дверью, стараясь не обращать внимания на бабочек, запорхавших в животе, когда он опустил взгляд на ее губы. – Лучше проверю.
Он повернулся к Джозефине, которая теперь стояла в гостиной, и на челюсти его зловеще дернулась жилка.
– Ты здесь ради гольфа. – Он бросил на нее многозначительный взгляд. – И я тоже.
В мгновение ока Джозефина вспомнила, что теперь перед ней стоит ее работодатель и он совершенно прав. Они действительно приехали в Техас ради гольфа. Наверное, не стоило препираться с гольфистом, победа которого способна изменить ее жизнь? А раз Уэллс ее работодатель, лучше было как можно меньше светиться перед ним в очень коротком полотенце.
– Я помню.
– Отлично, – сказал он отстраненно, вновь скрестив руки.
– А ты?
– Я всегда думаю о гольфе. Просто в последнее время это не помогало мне победить.
– И о чем же ты думаешь? – поинтересовалась она, хотя стоило бы, пожалуй, заткнуться и одеться.
– О гольфе, – выплюнул Уэллс. – Только что же сказал.
– О чем конкретно? О своем ударе? Турнирной таблице? Мяче? Следующей лунке?
– Я же говорил, что не люблю вопросы, Джозефина.
Она не собиралась так просто сдаваться.