Они одновременно свернули с дороги в лесную чащу, осторожно пробираясь через заросли диких роз и можжевельника, пока не отыскали подходящую поляну. Потом молча спустились с лошадей, покидали на землю свои пожитки и разошлись в разные стороны.
Я же осталась сидеть возле старого дуба, сжираемая самой настоящей ревностью. Мне было плевать на какие-то тайные обычаи и то, как они без слов знали что надо делать. Злило другое: я впервые услышала имя моего Охотника. И это имя произнесла другая женщина. Слишком красивая и ухоженная, чтобы сравнивать нас.
Я посмотрела на платье и потрепанный жизнью корсет. Как можно нас сравнивать? Она и в седле держится, словно родилась в нем. А я ног не чувствовала. И попу тоже.
Вскоре Охотники вернулись с охапками дров, покидали на середину поляны и ловко разожгли костер. Они болтали о своих делах и мило улыбались друг другу.
Я исчезла из их мира. Осталась совсем одна посреди сгущающегося сумрака и задыхалась от обиды. Охотник смотрел на подругу с нежностью в глазах, какой я ни разу не видела. Разговаривал мягко, улыбался легко и непринужденно. И она отвечала тем же.
Обо мне они вспомнили, когда на костре грелась вода для какого-то невероятно вкусного напитка от женщины. Она долго его нахваливала, вспоминала какие-то совместные походы за болотными ведьмами и звонко смеялась.
В какой-то момент Альвис посмотрел в мою сторону и показалось, что вздрогнул. Может, конечно, всполохи костра сыграли злую шутку, но взгляд у него был совершенно точно удивленный.
– Мина, ты чего там сидишь? Иди к костру.
Я натянула ложную улыбку:
– Не хочу вмешиваться в вашу беседу.
– Что ты, милая, садись скорее к нам. Уже темно и зябко, – пропела женщина, вытянув в мою сторону руку.
Ну надо же, почитаемые Охотники позволили куртизанке посидеть рядом. Какая честь!
Я села у костра подальше от воркующих друзей. Всеми силами я держала на лице легкую улыбку и делала вид, что мне интересно, о чем они щебечут. Но сердце уже давно сорвалось со скалы и падало в бездонную ледяную пропасть презрения.
– И кто же эта милая девушка? – наконец спросила Тарлин, разглядывая мое лицо. – Не ведьма же?
– Нет, что ты, конечно нет. Всего лишь девушка с интересной отметиной на коже.
Глаза женщины тут же вспыхнули огнем интереса. Она смотрела то на меня, то на Альвиса и вкрадчиво произнесла:
– Цветок? Ты серьезно?
– Посмотри сама. На лопатке.
Дама подскочила с места и уже через минуту разглядывала мою кожу, проводя тонкими пальцами по проклятой отметине. Я чувствовала себя невиданной зверушкой, которую каждый должен разглядеть и потрогать. Уверена, если мужчина намекнет про вторую отметину между ног, она и туда залезет без капли смущения.
– Вот это да, – на выдохе произнесла Тарлин, – и правда похоже. Как же долго ее искали. Где ты ее нашел?
– Не поверишь. В борделе.
Женщина сначала вопросительно посмотрела на Охотника, а потом звонко рассмеялась:
– Надо же, мудрецы будут в гневе! Первая не девственница за сотни лет. Ну еще бы, так долго искать.
Теперь к ревности прибавилось новое, незнакомое доселе чувство – мне было стыдно за то, что я росла в доме удовольствий. Я понимала, что моей вины в этом нет, но отчего-то все равно испытывала тягостную неловкость. Нормальные люди рождаются и живут в нормальных семьях. А я какая-то неправильная, словно сломанная. И теперь каждый встречный будет пытаться меня починить.
– Осталось проверить Белыми водами, да, Альвис?
Мужчина кивнул:
– За этим и держим путь в столицу. Посмотрим, что за цветочек я нашел.
– Если она и правда та, то можешь требовать досрочной отставки и полагающейся Охотникам награды.
– Так и планирую, – улыбнулся он.
Женщина с досадой вздохнула: