— Когда как. Бывает холодно, бывает жарко… Там все иначе, не так, как здесь… Мне трудно объяснить это тебе.
— Ты меня разыгрываешь, что ли? Перестань говорить загадками. Что это значит — «там много людей»? Я не понимаю. Ты хочешь, чтобы мамочка отдала тебе лекарство? Тогда перестань шутить и говори серьезно.
«…в последнее время Президент испытывал сильное давление со стороны оппозиции…» — Голос у комментатора пресекся, он извинился перед телеаудиторией и отпил воды из стакана.
— Земля давно перенаселена. Ни войны, ни концлагеря не решают проблем. Слишком уж тут тесно. Не хватает жилья, не хватает больничных коек. Люди мешают жить друг другу. Должно же где-то существовать место, где бы могли найти себе пристанище лишние люди.
— Ну а Президент? Как он ко всему этому относился? Он нашел решение? — спросила она. Интуиция уже подсказывала ей ответы на волновавшие ее вопросы.
Марло отвел глаза в сторону.
— Да, он нашел решение. Но это был бы наихудший выход. Это вообще не выход. Переселить туда всех. Всех. О, он был великий демократ. Пока еще на Луне достаточно просторно, но благодаря его стараниям опять началась бы давка. Толпа снова топтала бы одиночек. Зачем нужна вторая Земля? Все повторилось бы сначала. Для чего повторять старые ошибки? Заселим Луну, а лишних людей, а гордых одиночек куда будем отправлять? Обратно на загаженную Землю?!
Она отдала ему сахар.
— Марло, мальчик мой… Ты болен, ты очень серьезно болен… Понимаешь ты это?.. И ничего нельзя изменить, ни в нас, ни вокруг, нечего и пытаться…
— Зря вы все считаете меня сумасшедшим… Я немного опередил свое время — только и всего… — Он с наслаждением рассасывал сахар. — Ну а вы? Вы-то не сумасшедшие? Такого высокого мнения о себе, а сами ничтожны… Видели бы вы себя со стороны — из другого времени… Ничтожнее лунной пыли…
Марло выбежал из комнаты. Оставив телевизор мерцать голубоватым светом в полутемной комнате, Мириам тоже вышла в коридор. Она немного переволновалась, разговаривая с мальчиком, но с помощью аутотренинга быстро восстановила душевное равновесие. Да, в жизни, конечно, немало мрачного, но жизнь-то нам дается не один раз. Мириам верила, что человек проходит длинную цепь перерождений. Посмотрим, что там будет при других воплощениях, посмотрим… Она дошла до кабинета Бернза и постучала в дверь.
Бернз курил сигару. Он вроде бы ничего не имел против ее прихода и кивнул ей, пожалуй, даже радушно.
— Я попросил Григсона отыскать в фильмохранилище с пяток разных старых кинолент. Хочешь посмотреть? Спускайся в кинозал. Я докурю сигару и тоже приду.
— Смешные?
— Я бы не сказал. Было время, когда зрители не могли смотреть их без слез, В основном хроника.
— Тебе нравится видеть меня плачущей, Джекоб?
Он не ответил ей и, стряхнув с сигары пепел в старинную бронзовую вазу, стал вносить какие-то поправки в текст своей рукописи.
— Ты так однообразно проводишь время, Джек. Месяцами не вылезаешь из этого пыльного, прокуренного кабинета. Совсем не бываешь на воздухе. Сходил бы, что ли, рыбу половить.
— Я ловил рыбу… недели две назад… клевало, правда, неважно…
— Это было в прошлом сезоне.
— В прошлом сезоне? Ты уверена, дорогая?
Он заметил на ее лице следы какого-то волнения и добавил уже мягче:
— Мне нужно закончить мою работу. Никто не сделает ее за меня. Я хочу попробовать к Рождеству сдать рукопись в издательство. Моя книга — на другое у меня просто нет сейчас времени.
— О время… Все только и делают, что пытаются поймать его за хвост… А Марло просто помешался на этом, он вступил в какие-то странные отношения со временем…
Бернз посмотрел на нее с отсутствующим видом и, обернувшись к секретарю, сидевшему за машинкой, спросил:
— Григсон, ты уже вставил эпизод, о котором я упоминал сегодня утром? Убийство Кирова в Ленинграде в тысяча девятьсот тридцать четвертом году.
— Нет, сэр.
— Ну так сделай это.
Она присела на краешек кресла для посетителей. Уходить ей пока не хотелось.
— Почему все так плохо стало в последнее время? Может, нам только кажется, что мир становится хуже? Может, мы просто старые ворчуны?