— Как раз наоборот, — возразил он. — Здесь находится Комиссия по ядерному разоружению. Вы, я вижу, успели уже забыть, какая страшная война разразилась на вашей планете. А у нас ее не было.
Внутренняя отделка здания напоминала интерьер отеля, выполненного в стиле ретро: конец девятнадцатого — начало двадцатого века. Пропыленные портьеры, неуклюжая и громоздкая мебель из красного дерева, тусклые светильники на бронзовых подставках.
Растел прошел через вестибюль, подошел к доске бюллетеней и быстро пробежал их глазами.
— У нас есть еще полчаса до брифинга. Мне кажется, вам полезно будет послушать. Я хочу познакомить вас с очень интересными людьми. Увидимся на брифинге. А сейчас вас проведут в вашу комнату — можете пока немного отдохнуть.
Один из мелких служащих подошел к нему и помог снять со спины ранец. Растел чувствовал здесь себя как дома и распоряжался как хозяин. Подозвал жестом какую-то девушку, о которой мне трудно было составить четкое мнение, кто она такая, — служащая или рабыня. На ней не было формы, что было необычно в стенах этого учреждения, но и желтого квадрата — отличительного признака низшей касты — у нее на спине я тоже не увидел.
— Эта девушка позаботится о вас. Вы можете распоряжаться ею по своему усмотрению.
Я почувствовал некоторое беспокойство, когда он исчез, — он был той единственной тонкой ниточкой, которая связывала меня с моим миром.
Девушка провела меня по коридору, затем мы поднялись по лестнице на следующий этаж. Она открыла дверь какой-то комнаты, вошла в нее, а когда я вслед за ней переступил порог, закрыла дверь на ключ и отдала ключ мне. Ее рабская покорность обезоруживала меня, ослабляла мою волю, я не в силах был бороться с соблазнами, словно дьявол нашептывал мне на ухо, дьявол, как две капли воды похожий на Растела. Во мне рождался всевластный господин.
Девушка мне нравилась, хотя она и выглядела нелепо в своем ужасном балахоне и была очень бледна, но у нее было симпатичное лицо, а под платьем угадывалось чертовски соблазнительное юное тело.
— Как тебя зовут? — спросил я.
Она ткнула пальцем в металлическую бирку, прикрепленную на груди. На ней было выгравировано имя Анна.
— Так ты Анна. Разве ты не умеешь говорить? Она отрицательно помотала головой. У меня мурашки побежали по спине. Я вспомнил, что не слышал ни разу, чтобы Диббс издал какой-либо звук, и все рабы, с которыми я сталкивался, тоже были безмолвны.
— Открой рот, Анна.
Она покорно раздвинула челюсти. Розовый язык был на месте и зубы тоже, хотя пара-тройка зубов зияли дуплами и нуждались в немедленном лечении.
— Почему ты не можешь говорить, Анна?
Она откинула голову назад, и я увидел у нее на шее перерезавший ее безобразный шов. У нее были повреждены голосовые связки. Гнев закипел во мне.
— Это делается со всеми рабами?
— Нет, — помотала она головой.
— С некоторыми из них?
Она кивнула утвердительно.
— Это наказание?
— Да, — кивнула она.
— Тебе было больно?
Мука исказила ее лицо.
— Здесь есть еще люди, которые, как и я, прибыли из других миров?
Ответом на этот раз был пустой взгляд.
— Я говорю о чужестранцах. Они прибыли издалека и выглядят не так, как ваши люди.
Утвердительный кивок.
Я вернул ей ключ, она открыла дверь, и мы вышли в коридор. Она остановилась у дверей комнаты, расположенной напротив моей, вставила ключ в скважину — он подходил, очевидно, ко всем замкам на этом этаже. Дверь открылась.
Я увидел рыжеволосого парня, сидевшего за столом и орудовавшего ложкой. Он не перестал есть и тогда, когда, подняв глаза от миски, увидел нас с Анной. Ее, взяв за руку, я тоже затащил в комнату.