Брат дракона: читать начало книги онлайн

Никакие мамы и бабушки за ними не гнались, поэтому Марат и Аркаша просто так еще немного вокруг Маратова дома побегали, помигали синими огнями. Сирен в фонариках не было, самим выть пришлось. А потом мама Марата их с балкона увидела и закричала, чтобы они не кричали. У Марата на балконе сестренка спит. И вообще, Марату домой пора, потому что в бассейн скоро. Марат и пошел. Он умный – к дому сразу с рюкзаком помчался.

Аркаше пришлось обратно за своими вещами одному идти.

На стадионе было пусто и грустно. Аркашины рюкзак и сменка в луже лежали. Он сразу понял, что это Нууля сделала. Кто ж еще-то?

Нуулю на самом деле Улей зовут. Ульяной. Она в лицейский класс из другой школы попала. И сразу с Соней подружилась. А у Сони привычка – она, когда говорит, всё время «ну» прибавляет: «Ну Марат, ну Шамраев, ну отстань ты от меня, ну?»

С Улей Соня сильнее всего дружила. Ну и звала ее всё время, и спрашивала, и предлагала: «Ну, Уля, ну пойдем вместе в туалет, ну мне одной скучно». Уля еще не запомнила, как кого в лицейском классе зовут, а лицейский класс уже называл ее «Нуулей». Ну правда же! Нууля ведь немного ну… нудная.

И вредная. Сменку в лужу – это точно она.

Аркаша шел через стадион, нес в одной руке мокрый мешок со сменкой, в другой мокрый рюкзак, с них вода капала, будто это вёдра, как на коромысле в учебнике по литературе. А в кармане куртки фонарик нетерпеливо мигал. Хочется фонарику, чтобы с ним поиграли. А не получается – руки-то заняты, всё из-за Нуули.

И тут, значит, как раз за стеной стадиона послышался Нуулин голос.

– Соня, я прямо не знаю, чего Шамраев мне в глаза всё время светит. И так, и вот так… Думает, мне приятно, что ли?

– Ну, Уля, ну он в тебя влюбился, наверное, – подсказала Соня.

– Ой, а почему? В меня никогда в жизни никто не влюблялся.

– Ну, Уля, ну ты же красивая!

Нууля сразу засмеялась, и Соня тоже засмеялась, без всяких своих «ну». И они под этот смех свернули в сторону и ушли с этим своим смехом.

Вообще у Нуули голос хороший, особенно когда она визжит. Нууля здорово визжит – не пронзительно, и не противно, и не тоненько, и не очень долго. Поэтому в нее было приятно фонариком светить. Только теперь стало нельзя. Если Аркаша тоже Нууле засветит, она решит, что и он в нее влюбился, а он не хотел с лучшим другом за одну принцессу, как принц Персии, сражаться – да и больно надо.

Аркаша мокрую сменку повесил на мокрый рюкзак и вынул наконец из кармана фонарик. Тот был теплый и даже чуть гудел – от радости.

Аркаша побежал домой и всё мигал зеленым, будто одновременно был гоночной машиной и всеми светофорами на ее пути.

Бесконечный вечер

Над улицей висела зеленая луна светофора. Под ней догоняли друг друга мокрые машины. Машины брызгались водой из грязных луж. В Аркашу тоже брызнули, хотя он сейчас был вне игры.

Аркаша стоял на светофоре. Ему светила другая светофорная луна – красная. Сердитая и усталая. И все полоски на «зебре» сейчас были не белыми, а красноватыми – будто они тоже ободрались до крови.

Это Аркаша сегодня после второго урока упал на лестнице. Кровь давно присохла к рубашке и локоть не сильно болел, но Аркаша увидел красные отсветы, и ему стало больнее.

И обидно тоже стало. Светофор всё не переключался, не давал пройти.

По ту сторону «зебры» как раз стоял Аркашин дом. Ему отсюда было видно, как свет горит в Валеркиной комнате. Дома тепло. Тихо. Ни ветра, ни дождя, ни воды из грязной лужи.

Вот бы промотать сейчас несколько минут Аркашиной жизни – вперед, как сцену в скучном фильме. Чтобы раз – и Аркаша из этой секунды перешел в ту, где он уже в коридоре стоит и снимает один мокрый ботинок о другой.

Вот в фильмах это нормально. Героя показывают в машине или в вагоне, как он едет и нервничает. А потом раз – он уже на месте. Стреляет или разговаривает. А настоящую жизнь никто не монтирует. Стой себе у светофора, жди…

Хотя, если бы Аркаша мог свою жизнь перематывать и монтировать, он бы, например, всю сегодняшнюю школу перемотал бы. На первом кадре Аркаша бы из подъезда вышел, а на втором обратно бы вошел. И всё. Никакой англичанки с дурацкой контрольной, никаких ободранных локтей. Никаких догонялок в раздевалке – когда они с Маратом случайно Беззубова уронили на коробку, в которую использованные батарейки надо складывать.

Догонялки ладно, пусть будут. А как они с Беззубовым дрались – перемотать. И репетицию ко дню лицея тоже перемотать. На репетиции у всех мобильники отбирают, стой себе, скучай.

Весь сегодняшний день перемотать можно.

Аркаша не обратил внимания, какой там свет горит. А белые полоски «зебры» теперь зеленый цвет отражали. Там такой зеленый был, очень-очень зеленый, как маркер на электронной доске. Школьный какой-то цвет.

Зеленая луна светила теперь для Аркаши, а он стоял, мешал другим пешеходам. Светофор уже мигал, давай, торопись, еще успеешь. А у Аркаши сил не было торопиться. Он стоял и мечтал, чтобы его в коридор перемонтировали.