Фурия: читать начало книги онлайн

Автобус прибавил скорость, и наш район остался позади. Гул мотора и тепло от печки убаюкивали меня, и я сонно смотрела в окно на деревья, еще по-августовски голые, и на стаи птиц, которые пока не улетели на север, в теплые края.

После короткой остановки на Окружной я вдруг почувствовала, как что-то коснулось моей ноги. Открытка с la Difunta Correa, Корреа-покойницей – святой покровительницей невозможного. Бумага пожелтела, уголок открытки загнулся. Я встрепенулась, подняла голову и поймала кривую улыбку какого-то мальчишки – он обходил автобус и раскладывал на сиденьях печатные иконки, рассчитывая, что ему подадут мелочи. Я, хоть и училась с третьего класса в католической школе, особенно религиозной никогда не была, но вот Корреа-покойницу вмиг признала. Это изображение мертвой матери, которая и после смерти все еще кормит младенца, окруженная сиянием нимба, меня всегда завораживало. История такая: когда-то в середине девятнадцатого века, в постколониальные годы, армия забрала у Корреа мужа в солдаты. Вне себя от горя, Корреа вместе с новорожденным сынишкой последовала за армией, чтобы не разлучаться с мужем, и шла да шла по равнинам и пустыням, пока не умерла от жажды. Когда тело несчастной нашли два гуртовщика, младенец был еще жив – он кормился материнским молоком. С тех самых пор Корреа приписывали чудодейственные свойства. Церковь ее святой не признавала, но святилища Корреа встречаются на всех дорогах Аргентины – к ним принято ставить бутылки с водой: это и подношение, и плата за покровительство.

Тут-то совесть напомнила мне о том, сколько я уже лгу, и еще о том, что моей команде, чтобы сегодня выиграть чемпионат, требуется настоящее чудо. Мальчик – разносчик иконок так жалостно сутулился, что сердце у меня защемило. Я порылась в кармане. На пятьдесят песо он особенно не разгуляется, но больше у меня не набралось.

– Благодарствую, – сказал паренек. – И да поможет тебе святая Корреа.

Я подняла бумажную иконку.

– И правда поможет?

Он пожал плечами, но улыбнулся, и на щеках у него проступили ямочки.

– Ну а что тебе терять, а?

Мальчишке было лет десять, не больше, а говорил он как умудренный жизнью старик.

Больше никто из пассажиров денег ему не дал и иконку не купил, поэтому на прощание, прежде чем сойти на остановке, паренек снова улыбнулся мне.

Автобусный мотор гудел, но еще громче гудела у меня в голове назойливая мысль: может, сегодня я играю со своей командой в последний раз. Как ни напрягай ноги, как ни беги, а победы это не принесет. Нам нужно чудо. Я посмотрела на иконку святой Корреа и мысленно вознесла молитву: да подарит она мне будущее, где я смогу играть в футбол и быть свободной. В самом деле, что мне терять, а?

2

Автобус подъехал к кварталу генерала Хосе де Сан-Мартина, как раз когда мои часы показали четверть четвертого. Я опаздывала. Весь остаток пути до футбольного поля в парке Иригойен я преодолела бегом. За ним высился стадион «Сентраль Кордова», но нашей женской лиге доступа туда не было.

Когда я примчалась, судья в старомодной черной форме уже проверял у всех наших девчонок щитки. Роксана, наш голкипер и моя лучшая подруга, чуть не испепелила меня взглядом, пока я стягивала свитер и треники, под которыми у меня была форма нашей команды, голубая с серебром. Я встала последней в шеренгу и похлопала по щиткам – показала, что защита на месте. Остальные девчонки уже разошлись по местам, а я зашнуровывала бутсы – они достались мне от Пабло. Такие заношенные, что едва не разваливались, да еще и воняли, будто внутри сдохла и разложилась какая-то живность.

– Ты опоздала, Хассан, – сказала сеньора Алисия, наш тренер.

Она всю жизнь щурилась и играла в жесткую мужскую игру, и поэтому все лицо у нее покрылось сетью морщинок, а говорило оно мне: лучше извинись, да побыстрее, иначе тебе не понравится конечная точка твоего маршрута.

– Извините.

Я не пообещала, что такое не повторится. Маме я соврать могу, но сеньоре Алисии? Вообще никак.

На противоположном конце поля разминались «Роялс» в бордовой с золотом форме – прыжки на месте, растяжка.

– Сегодня важный день, – негромко сказала сеньора тренер, будто разговаривала сама с собой, но я услышала в ее голосе горячую надежду. – Если выиграем, в декабре примем участие в женском Южноамериканском кубке, а тогда уж получим все то, о чем пока и мечтать нечего. Известность. Новые возможности. Уважение.

Я-то мечтательница, но наша сеньора тренер – честолюбивее всех, кого я знаю. Она хочет, чтобы мы очень многого добились.

– Если выиграем, тебя, возможно, наконец заметит профессиональная команда… Я надеялась, что сегодня здесь будет Габи, но в декабре? К тому времени твои таланты уже будут на виду, Хассан.

Габи – сестра сеньоры Алисии, она работала где-то на севере с одной очень успешной командой. Таким футболисткам-бунтаркам, как мы, в Аргентине выйти на профессиональный уровень не светит, но Штаты – совсем другое дело. Каждый раз, когда сеньора тренер заводила речь о том, что кое-кто из нас может выйти в профи, мне всем сердцем хотелось ей верить. Но показывать, как я размечталась, мне не хотелось, и поэтому я с притворной беззаботностью рассмеялась.

Сеньора Алисия впилась в меня ястребиным взглядом.

– Нечего смеяться. Может, пока ты и не играешь на «Хиганте», но таланта у тебя побольше, чем у твоего братца. И ты пойдешь дальше него. Попомни мои слова.

Пабло уж точно будет богаче меня. Я-то хотела одного: шанса играть, но и это было все равно что хотеть луну с неба.

Сеньора Алисия улыбнулась уголком рта.

– У тебя есть кое-что, чего нет у Пабло.

– И что же?

– Ты свободна от ожиданий общества.