– Я смотрела матч у Роксаны.
– Роксана – это та смазливая китаёзочка из твоей школы? – Пабло изобразил голос папаши. Потом помолчал и шепотом спросил: – Ну, а ты как сыграла?
Сердце у меня заколотилось. Он помнит о моем чемпионате, не забыл!
– Мы выиграли. Я забила. – Больше я ничего не сказала.
Пабло взъерошил мои и без того спутанные волосы:
– Ах ты моя Марадонита! Я бы так хотел как-нибудь прийти посмотреть на тебя в деле.
– Может, в следующий раз, – кивнула я. Ага, как же, держи карман шире.
После дебюта Пабло в основной команде «Сентраля» два года назад его жизнь стала еще сложнее, чем когда он учился в молодежной академии. Времени прийти и посмотреть, как я играю, у него не было никогда. Что, может быть, и к лучшему. Со времен детской лиги Пабло успел выиграть десятки международных турниров. Брат никогда не смеялся над моим желанием стать футболисткой. Он всегда поддерживал меня за спиной у родителей, но при этом даже не подозревал, насколько отчаянно я рвусь в спорт. Думал, будто футбол для меня – развлечение. Возможно, мне пора открыться ему больше.
– Остальное потом расскажу, – пообещала я.
Пабло кивнул, но помрачнел и откашлялся, собираясь с духом.
– Что случилось? – спросила я.
– Диего показалось, что он видел тебя у бара. Ты что, шлялась вокруг стадиона, надеясь его увидеть?
– Прекрати! – Я шлепнула брата по ноге.
Нико взвизгнул. Пабло отстранился и заглянул мне в лицо, пытаясь поймать мой взгляд. Наконец я посмотрела ему в глаза.
– Вот что, nena, крошка, ты моя сестренка, и я обязан тебя защищать. – Говорил он совсем как мама, и я выразительно подняла глаза к небу. – Мне не по нраву, что ты гуляешь одна и возвращаешься так поздно, и бог знает чем ты занята все это время. – Пабло улыбнулся, но продолжал сверлить меня пристальным взглядом – этот фокус он унаследовал от отца. – Помнишь, что я тебе сказал в прошлый раз?
– Что, Пабло? Что ты сказал?
– Что ты пострадаешь, – вещал он как седой мудрец. – Держись от Диего подальше. Просто послушай меня.
Он прямо лопался от важности. Не дождавшись от меня ни звука, брат спросил:
– Ты же не общалась с ним тайком от меня?
В прошлом году Пабло уже прочитал мне целую нотацию. Поучал, чтобы я не вела себя как другие девчонки, которые только и мечтают урвать кусочек от Диего, потому что он вот-вот прославится.
А у нас с Диего все было вообще иначе, но слова, которыми можно это описать, я спрятала в самой глубине сердца.
– Ты мне кто, по-твоему? Мой папаша? – Я снова шлепнула брата по ноге.
– Диего приехал всего на неделю, ты в курсе? Потом он улетит – обратно к славе, богатству и гламурной жизни. – В голосе брата прозвучала резкая нотка, от которой у меня по спине поползли мурашки. Какая черная кошка пробежала между Пабло и Диего?
– Я с ним не разговаривала. Ну, успокоился, доволен?
Пабло поспешно отвел глаза, будто знал больше, чем показывал. Может, Диего ему что-то открыл? Я умирала от любопытства, но гордость оказалась сильнее, и я промолчала.
– Видел я, как вы глядели друг на друга в тот вечер, когда он уехал, – произнес Пабло. – Я тоже мужчина, Камила, и…
– А как мы глядели? И вообще, это было целый год назад. И что теперь, раз он прославился, мне даже взглянуть на него нельзя?
Тут уже Пабло поднял глаза к небу, а я продолжала:
– Ты все не так понял. Вообще не так. Мы с Диего просто дружим. Ну или дружили. А с тех пор как он уехал, считай, и не разговаривали. И к тому же я слишком занята учебой и… подготовкой к поступлению на медицинский факультет.
Из кухни донесся раскатистый хохот Эктора, который подхватили Сезар и папаша.