Фурия: читать начало книги онлайн

Карина покосилась на меня и бережно убрала тетрадку и карандаш в сумку, будто это были настоящие сокровища. Я ждала. Она привычно съежилась, втянула голову в худенькие плечи – точно бабочка, которая складывает крылышки.

Мы все вместе вышли в патио, и тут я заметила круглую глинобитную печку. Из металлической дверцы полз белый дымок – внутри на углях пекся домашний хлеб. На упоительный запах к печке из всех дверей потянулись дети. Мы выстроились в очередь и терпеливо ждали, пока сестра Крус, та круглолицая монахиня, разольет по металлическим кружкам матэ с лимоном.

Когда сестра Кристина открыла дверцу печи, ребятишки радостно завопили. Монахини слаженно и ловко оделяли каждого кружкой чая и ломтем свежего хлеба, теплого и ароматного. Дети терпеливо ждали своей очереди.

– Чао, Карина. До завтра! – сказала сестра Крус, вручая мне ломоть хлеба.

Я тоже повернулась попрощаться с девочкой.

С ее худых плеч свисала обычная сумка для покупок, но Карина надела ее как рюкзак. Сквозь полупрозрачный полиэтилен видна была обложка тетради.

– Ты не останешься на полдник? – спросила я.

Карина повернулась, и я увидела у нее в руках бумажный пакет в жирных пятнах. Девочка густо покраснела и затопталась на месте, словно ей не терпелось сбежать. Помотала головой и уже собралась уходить.

Баутиста тихонько объяснил мне:

– Ей нужно домой. Там малыши как раз проголодались.

– Малыши? – Я смотрела вслед худенькой высокой Карине.

– Да, близняшки.

Я мысленно обругала себя: надо быть наблюдательнее! И тактичнее! Нагнала девочку и протянула ей свой хлеб:

– Возьми и мой кусок.

Рука так и повисла в воздухе, и хлеб остывал у меня на ладони.

– Спасибо. – Карина сдержанно кивнула и взяла еду. Она не улыбнулась даже из вежливости – и тем покорила меня окончательно. Не сказав больше ни слова, девочка зашагала через двор к выходу на улицу.

14

По дороге домой я зашла в скобяную лавку – купила новую дверную ручку и цепочку. Пришлось взять из денег, отложенных на Южноамериканский кубок.

Мама все так же сидела за столом, будто весь день никуда не уходила. Она склонилась над шитьем – вышивала очередное платье. Но, увидев меня, отложила работу.

– Привет, доченька.

Я чмокнула ее в щеку.

– Голодная?

– Я всегда голодная. – В животе у меня снова заурчало, ведь монастырский свежий хлеб я только понюхала. А сострадание и благотворительность не могли удовлетворить мой аппетит. – Что в холодильнике?

– Отбивные с обеда остались. Сделать тебе сэндвич?

О-о, нежная, хорошо прожаренная отбивная, сбрызнутая лимонным соком, – это всегда был ключ к моему сердцу.

– Я еще добавлю жареное яйцо, – сказала мама, а на сковородке уже шипело масло.

– Искусительница!

Пока мама наполняла калебас для матэ заваркой, я поставила на плиту чайник.

– Как позанимались у Роксаны? – спросила она. – Ты с основной школьной программой-то успеваешь совмещать?

Рука у меня дрогнула, и я едва не ошпарилась. Вытерла со стола – хорошо хоть, пятна на скатерти не осталось, а то мама их терпеть не может: зелень не отстираешь.