– Мне больше с ней не встречаться?
– Почему же. Встречайся… иногда. Не говори мне, что у вас все серьезно, я не поверю. Отмотайте назад и оставайтесь друзьями.
– А если я тебя не послушаюсь?
– Значит, влипнешь по уши.
– Как ты?
Он молчит. С хрустом сжимает пустую банку в руке.
– Вот именно, – говорит он. – Как я.
– Тогда прости. Я не буду ничего отматывать. Пусть идет как идет. Я не предатель.
Отец почему-то улыбается. Поднимается на ноги. Кладет руку мне на плечо:
– Да кто бы сомневался. Ладно… поиграем в унесенных ветром?
Он двумя пальцами держит пустую пивную банку над пропастью. Потом отпускает. Банку подхватывает ветер и уносит в темноту. Это наш хулиганский аттракцион: никогда не знаешь, на чей балкон прилетит подарок. Но играть так лучше ночью, иначе можно нарваться на неприятности.
Мы прислушиваемся. Вроде тихо.
– Дураки мы с тобой, – говорит мне отец. – И остров у нас дурацкий.
– Нормальный остров, – говорю я.
В своем телефоне я нашел три непринятых вызова. Один от Стаса и два – от Тани. Не один и не три, а именно два. С разницей в две минуты. Полчаса назад.
Я грустно улыбнулся. Я представил, как она набирает мой номер – по секрету от матери. Понимает, что я не слышу звонка. Повторяет вызов и оставляет попытки.
Она знает, что я почти никогда не снимаю наушники. Что она должна думать обо мне?
«Надо вернуться в реальность», – говорила она.
На часах почти полночь.
Ночью ее мир становится и вовсе беспросветным.
Я тронул экран.
– Алло, – сказала Таня очень спокойно.
– Привет, это я.
– Мама, я пойду к себе, если ты не против, – сказала она, прикрыв рукой микрофон, но я все равно слышал. – Нет. Да. Мама, перестань. Мне уже восемнадцать, между прочим. Нет, не жалуюсь… Не волнуйся, пожалуйста. Спокойной ночи.
Наверно, я сопел в трубку, потому что она проворчала – уже в мой адрес:
– И ничего смешного в этом нет.
– Можешь теперь говорить? – спросил я.
– Могу. Я уже в своей комнате. Я пришла сказать маме доброй ночи, а тут ты звонишь.
– Ты ходила к маме, взяв с собой телефон?
Таня помедлила.