Башня: читать начало книги онлайн

– Здрасьте пожалуйста! – Славка даже глаза на меня вытаращил. – А я тебе про что толкую? Про то, что предалово это все! Предалово и продавалово! Потому что если берешь чужое, обязательно теряешь что-то свое!

Славка, по обыкновению, завелся. На него уже и прохожие начинали оглядываться.

– Вот скажи, чем «кабинет» хуже «офиса»? Или какой-нибудь там «контент» круче «содержания»? Да ничем! Или «мерчендайзер» выговаривать проще, чем просто «продавец»?

– Я что, спорю? Я про другое говорю…

– И я про другое. Потому что и у нас кое-что брали.

– Ага… «Водка», «перестройка», «матрешка»?

– Не только… – Славка задумался. – «Квас», например, «ложка» с «белугой», «пирожки» со «спутником»… Но, честно говоря, действительно, немного.

– То-то и оно! А почему так?

– Потому что политика работает! Они свои языки защищают, а мы – наоборот. Как начали со времен Петра перенимать да пресмыкаться, так до сих пор остановиться не можем. Кругом сплошные «спикеры» да «франчайзеры», вместо «представлений» – «перфомансы», вместо «соревнований» – «баттлы». А еще «инклюзии», «кибербулинги», «боулинг-геймеры». Разве не жутко?

– Да уж, смешного мало.

– Конечно, мало! В особенности если подобная ботва уже и в школах разрастается!

– Да тише ты! Орешь на весь парк.

– А тебя самого не бесит? – зашипел Славка и, проглотив последние куски мороженого, бросил палочки в урну. – «Рисунок», «этюд», «набросок» – это им скучно. Даешь «скетч-иллюстрацию»! А чем она отличается от обычной картины? Опять же ничем. Так есть ведь еще «скетчбук» вместо альбома, «фуд-иллюстрация», «тревел-скетчинг». И нас же, прикинь, попрекают за сленг. Типа коверкаем родной язык жаргоном. А они не коверкают? У нас-то что – обычный арго – сегодня есть, завтра исчезнет. А они, считай, основы подрывают!

На всякий случай я огляделся. Нет, полицейские к нам еще не бежали, и «скорая» с рослыми психиатрами не ехала. Зато Башня была уже совсем рядом – стройная и величественная, видимая из любого конца города.

Ну а Славке просто следовало выговориться, и я вдруг подумал, что, может, он оттого и дружит с таким сундуком, как я, поскольку со мной у него это лучше всего получалось. Он, значит, языком молотит, ну а я как дурак слушаю…

– Мы с Лариской как-то пробовали посчитать свеженькие заимствования – вроде разных «шопингов» да «маркетингов» – так влегкую набрали больше сотни выражений.

– Вот и выступи с этим на уроке, – предложил я. – Или реферат напиши.

– Если бы для дела – мог бы и написать. – Славка отмахнулся. – А так – только напрасная трата времени. Мне же потом по тыковке настучат.

– Боишься?

– Да нет, это даже интересно – пободаться с кем-нибудь. Только все равно дальше школы не уйдет.

– Тебе всемирную славу подавай?

– А что? Я хоть где выступлю. И про чистоту языка, и про то, как эти самые языки нужно преподавать.

– И станет одним Дормидонтычем больше… – сказал я и умолк.

Мимо нас, чуть прихрамывая, проковылял дедуля – скрюченный, седой, костлявый. На руках пигментные пятна, кожа на лице – как кора старого дуба, но глаза у старичка сияли! Прямо как два фонарика. И в руках покачивался пышный букет. Притормозив, мы проводили его изумленными взглядами.

– Вроде не первое сентября, – удивился я.

– Да он и по возрасту не годится.

– Значит, свиданка?

– Круто! – оценил Славка. – Молодец дедуля!

– Интересно, будем ли мы в его годы такие букетищи таскать? – подумал я вслух.

– Спроси другое: доживем ли мы вообще до таких лет! – мрачно пошутил Славка.