– Да нет же, что ты! – Алиса тут же вновь нашарила мою руку, ласково пожала. – Но, может, у них там лимиты какие-то хитрые. Больше одного человека на свидание во сне не пускают.
– А я, выходит, к тебе прихожу?
– Не то чтобы приходишь, но ты присутствуешь. Говоришь что-нибудь или просто наблюдаешь. Или однажды я шла по улице, а там телевизор кто-то выкинул – старый такой, огромный…
– Телевизор? На улице?
– Это же сон! А я без трости оказалась – споткнулась, начала падать, а тут ты сбоку подхватил, на ноги поставил. Причем так легко, словно пушинку поднял. Я еще подумала: ну да, ты ведь такой сильный.
– Да уж… – Я заерзал и почувствовал, что пунцовею.
– А потом я проснулась и пожалела, что нельзя вот так запросто перемещаться друг к другу. В особенности, когда трудно или какая-нибудь опасность. Бабушка Вера мне часто помогала – всегда какие-то важные слова находила. И странно, что не родители, а именно бабушка, которой уже вроде и на свете-то нет.
– Но у тебя же не одна бабушка была. И дедушки были. Они ведь тоже во сне к тебе не приходят.
– С ними-то как раз все ясно. Когда я родилась, их уже не было, а вот бабушка Вера все два года со мной возилась, жила у нас, помогала маме, колыбельные мне пела.
– Ты и это помнишь?
– Смутно… Но во снах часто слышала ее голос.
– Действительно, странно.
– Причем с папой и мамой у меня прекрасные отношения, – тут же затараторила Алиса. – Они столько всего для меня делают! А вот во сне не приходят. Почему так?
– Не знаю… Может, им смысла нет во сне приходить, если они без того всегда рядом?
– Вот! – Лицо Алисы просветлело. – Ты сам на все и ответил. Значит, есть все-таки миры, откуда близкие люди за нами наблюдают. Если нужна помощь, они приходят, а если все нормально, то преспокойно занимаются своими делами.
– Это что же получается? Значит, я выгнал твою бабушку и самовольно вперся в твои сны?
– Не ты выгнал, она сама уступила тебе место.
– Вообще-то места уступают обычно старшим.
– Эх, Антошка! Ты же отлично понимаешь, о чем я говорю… – Алиса вздохнула совсем как моя мама. – Я еще тогда подумала, что если умру, то хорошо бы мне оказаться вместе с бабушкой Верой. Она бы научила, как наблюдать за людьми, и я бы время от времени присматривала за тобой.
– Как это – присматривала? Шпионила, что ли?
– Присматривала, дурачок! Если вдруг на твоей дороге встретится старый телевизор, я успею подлететь к тебе и удержать от падения.
– Ну ты даешь! – Я даже подергал себя за чуб – совсем как Славка. – Слушай, Алис, а ведь по ходу – это не я дурачок, а ты полная дурында! О таких вещах мечтать – это ж полный улет!
– Я не мечтаю – я размышляю.
– А о чем-нибудь веселом размышлять нельзя?
– Антошка ты мой, Антошка! – Она отыскала ладонью мою голову, взъерошила волосы. И даже показалось – взглянула мне прямо в глаза. – Разве мыслями можно управлять? Мы думаем о том, о чем само думается. И что делать, если не получается только о веселом да про веселое?
На это мне возразить было нечего…
Глава одиннадцатая
Верные ученики Дормидонтыча
Пока двигались к Башне, Славка энергично с двух рук поедал мороженое. Сразу два брикета. Он расправлялся с ними так яростно и азартно, что, глядя на него, захотелось мороженого и мне. Хотя с чего бы? Мороженое я не любил с детства. Холодное, липкое да еще сладкое… После него и пить зверски хочется.
На спинах у нас покачивались школьные рюкзаки, а мне еще приходилось тащить и проволоку, выклянченную Славкой у нашего трудовика Дормидонтыча.
– «Будьте усердны и трудолюбивы! Цените каждую секундочку!» – вслух цитировал Славка нашего учителя. – А сам говорит и говорит, молотит и молотит! Хотел я ему ответить, но тебе же проволока нужна. Пришлось столбом стоять, болваном прикидываться.