Поворот. Артефакт едва заметно задрожал, разогрелся. Еще…
По телу растеклось приятное тепло. Звон в ушах стих, зрение сфокусировалось. Невидимые тиски, сжимавшие виски, исчезли. Стало легче дышать. Сердцебиение выровнялось.
Лиля огляделась – она одна. Вещи и сумка Оли валялись на полу, но самой девушки не было. Охотница не сомневалась – здоровый Сашка без труда утащил одноклассницу. К Веронике Павловне. Конечно же. Что же было с этой старухой? Если аддикция вернулась, то могла пробудиться и память? Но зачем ей тогда Карина?
Охотница лихорадочно вспоминала все, что изучала. Получается, старухе не хватает энергии. Пытается питаться, используя девочку как «переходник»? Для последней это обернулось подобием аддикции? Ведь, чтобы Карина ослабела, хватило всего одного разговора. Одного эмоционального всплеска. Словно девочку накачали злостью…
Такое возможно?
Телефон охотницы лежал на полу. На разбитом вдребезги экране след от ботинка. Лиля взяла мобильный в руки, нажала на кнопку…
Конечно, не работает.
Где же охотники? Почему они все еще не пришли?
Слова Карины пугали. Жертва. Что, если Олю…
Нет, ждать нельзя!
Лиля несколько раз перевернула грани кубика.
Стоп. Хватит.
Слабость все еще не покинуло тело, но охотница решила не перебарщивать. Она украдкой приложила брелок к губам и убрала в карман.
Глаза девушки заискрились – мир подернулся серой дымкой. Следы Карины виднелись очень ярко – совсем свежие. Охотница поспешила за подростками.
Оперативники все поймут, они пойдут по этому же следу.
Школьники шли закоулками, протискивались между заборами, петляли за гаражами, уходили от высоких домов к городской окраине, где начинался частный сектор. Налетел ветер, поднявший клубы пыли и песка. Надвигалась гроза: черные тучи наплывали на небо, слышались глухие раскаты грома.
Дом Вероники Павловны стоял неподалеку от частного сектора, окруженный высокими березами. Деревья опасно накренились от порывов ветра, ветви жалобно скрипели. Покосившуюся калитку не заперли, рядом валялась резиновая камера от детского велосипеда. Похоже, она и служила «замком». Чего бояться бедной старушке?
Во дворе стало холоднее, темнее, хотя тучи не полностью скрыли солнце. Сам домик, утопавший в траве и разросшемся хмеле, наводил ужас. Он больше походил на ветхую заброшенную хижину. Даже старые стены всякий раз вздрагивали, стоило налететь сильному порыву ветра.
След шел по утоптанной узкой дорожке и заканчивался у двери.
Ступени из прогнившего дерева, грязные окна. За стеклами ничего не видно, но охотница чувствовала – подростки и старуха внутри.
Лиля коснулась ручки – дверь казалась хлипкой, не составит труда ее…
Что за…
Прищурившись, охотница увидела тончайшие нити. Они едва заметно блестели. Лиля потянула за ручку. Не поддается. Будто девушка пыталась сдвинуть с места каменную глыбу, а не трухлявую дверь. Лиля рванула изо всех сил, и ручка осталась в руках.
Выругавшись, девушка отшвырнула ее в кусты.
Закрытое пространство!
Она не вскроет эту дверь даже знаком. Может биться в хлипкие стены, колошматить потрескавшиеся стекла – бесполезно.
Все хуже, чем тогда с Димой. В нем еще жила какая-то часть, что просила помощи, но здесь…
Охотница обернулась. В душе теплилась глупая надежда, что на горизонте появятся знакомые черные куртки… Но никого не было.
Она одна.
Из дома раздался визг.