Аркаше не сиделось, и он тут же нашел себе дело: стал собирать в кучу прошлогодние шишки, так и мелькавшие шероховатыми спинками в зеленой траве. Подобрав очередную шишку, Аркаша бежал к папе и радостно кричал:
— Смотри, какая огромная фыфка!
(Звук «ш» он еще не научился выговаривать.)
Белая панамка съехала на нос Аркаши, но он этого даже не замечал.
Куча быстро росла, но Аркаше все было мало, и он продолжал искать шишки, все больше удаляясь от папы.
— Вырастет гора фыфек аж до самого неба! Правда?
Попробуй сказать ему, что это невозможно, — он все равно не поверит. Впрочем, это и хорошо: пусть тянется ввысь, как высокие сосны.
Вдруг мальчик замер, сидя на корточках. Интересно, что он там обнаружил?
Папа подошел ближе. По широкой ладони листа ползла изящная улитка, волоча полосатый домик. Аркаша смотрел на нее с благоговейным восторгом.
— Слушай! — сказал папа и затянул:
Он эту песенку пел еще в своем детстве.
Равлик-павлик тут же послушался. Глаза Аркаши загорелись. Он подхватил папину песенку и вместе с ним повторил волшебные слова:
Аркаша уже забыл обо всем на свете.
— Папа, правда, наш равлик-павлик похож на ту фтучку на телевизоре?
И, осмелев, он тронул пальчиком острые рожки улитки. Они тут же втянулись. И сама улитка на всякий случай целиком заползла в домик. Аркаша отдернул руку, будто укололся.
«Странно, — подумал папа, — о телевизионной антенне мальчик узнал раньше, чем об улитке…»
Двинулись дальше. Аккуратная чистая тропинка повела их мимо разных кустов и деревьев. Там и сям виднелись на земле деревянные таблички с названиями растений. Вот гордый кедр из далекой сибирской тайги, крымский кипарис, стройная березка из средней полосы России, вавилонская ива, североамериканская секвойя, украинский тополь. Все они пустили глубокие корни в молдавской земле, прижились здесь и растут дружной семьей.
Аркаша придумал себе новую игру: скачет верхом на палочке.
— Папа, кто я?
— Наверно, красный конник.
— Нет, космонавт! А это моя ракета!
Когда папа был маленьким, он тоже скакал верхом на палочке, но воображал себя буденовцем, а слова «космонавт» еще вообще не было. Но вот прошло каких-нибудь тридцать лет, и оно стало таким же обычным, как слова «летчик», «врач», «инженер»…
Под раскидистым платаном играли два пацана. Аркаша их сразу заприметил, вытянулся.
— Хочешь познакомиться? — спросил папа.
Аркаша, не отрывая глаз от мальчишек, кивнул.
— Чего же ты ждешь? Смелее!
Счастливый Аркаша подбежал к ребятам и остановился возле младшего, в белой футболке с рисунком на груди.
— Что это у тебя? Собака? Гав-гав?
— Нет, это кошка. Мяу-мяу.
— Кошка? А почему только голова? А хвост где?