Ступени к чуду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Минуту держалась какая-то напряженная тишина, потом Белла тихонько, с легким упреком в голосе, говорила:

— Что ты так глотаешь?

И все за столом разражались внезапным хохотом.

Этими словами начиналась обычно история, происшедшая в горькие времена гетто. Фимы, конечно, тогда еще не было на свете, но каждый раз, когда он слышал эту печальную историю, ему казалось, что он пережил ее вместе с отцом, с тетками, с покойными дедушкой Хаимом и бабушкой Сурой.

Да, беды, если не сламывают человека, делают его сильнее, и потом, оглядываясь назад, он даже в самых страшных годах, пережитых им, отыскивает целительную капельку смеха, минуту счастья — ту надежду, которая помогла ему выжить.

Спросил юноша у старика:

— Зачем вы идолам поклонялись?

— Если бы ты жил в том поколении, ты ухватился бы за край облачения идольского и за идолом бежал бы.

Они жили в гетто. Тесная комнатушка, которую занимал Хаим Риман со своей семьей, была больше похожа на хлев для скотины. Холод, голод и горе дневали и ночевали в сырых углах этой комнатушки, где, казалось, навечно осел застойный запах плесени и человеческого пота.

В начале зимы Ицик заболел. Свечка еле теплилась, высвечивая кучу грязных тряпок, под которыми лежал Ицик и откуда слышался его слабый дрожащий голос:

— Горе мне! От жара поет… — Сура положила на горящий лоб сына мокрый платок. — Господи, за что нам все это?

Она повернула голову к мужу и убитым голосом спросила его:

— Хаим, куда убежала Белка? Ведь теперь нельзя: уже ночь… Не дай бог, поймают.

Хаим молчал. Стоял, опустив голову, — руки беспомощно брошены вдоль тела. Он напряженно вслушивался в пение сына.

Скрипнула дверь. Язычок огня заметался — вот вот погаснет, и все вокруг окутает холодный мрак.

— Здравствуйте, — послышался вдруг чужой спокойный голос. — Где ваш больной?

Хаим вздрогнул и оглянулся.

Невысокий человек в шляпе и пальто с каракулевым воротником стоял рядом с Беллой. В левой руке он держал саквояж.

Белла показала на слабо освещенный угол, где на нескольких прогнивших досках лежал ее больной брат.

— Он там, доктор.

Это слово прозвучало как нечто необычное, невероятное, как звучали бы слова «жизнь», «хлеб», «свобода».

— Больной — и так красиво поет?

Гость подошел к куче тряпья, наклонился. Неверный свет озарил его лицо.

Только тогда Хаим узнал в нем главного врача городской больницы, где он, Хаим, лежал до войны целый месяц с воспалением легких.

— Доктор Науменко? Вы пришли… сюда?

— А почему я не должен был прийти, товарищ? — врач опустил руку на плечо Хаима. — Как зовут вашего молодого человека?

Больной с трудом открыл глаза.

— Ицик, дитя мое, — наклонилась к нему Сура. — Белка привела доктора, очнись.

— А ты, парень, поешь не хуже Утесова. Это тиф тебя так вдохновил?

Науменко расстегнул пальто и, сняв шляпу, огляделся: куда бы ее пристроить?