Родины солдат. Маршал С. С. Бирюзов на службе отечеству: читать начало книги онлайн

1. Дивизия нуждается в пополнении людским составом, особенно в среднем начсоставе, которого недостает на 50 %. В полках, главным образом командиров рот и политруков, а также и в рядовом.

2. Укомплектование артчастей и подразделений матчастью, а также батальонными и ротными минометами, станковыми ручными пулеметами.

3. Дивизия в настоящем составе дальнейшее наступление на 10 км протяжением на расходящемся направлении Боровичи-Кривоноска вести не может.

4. Целесобразно дивизии до пополнения перейти к обороне по северному берегу р. Свита и Бычиха. В противном случае растают все имеющиеся кадры».57

Второе окружение

«Второе окружение 132-й стрелковой дивизии переживалось нами куда более хладнокровно, чем первое, – вспоминает С. Бирюзов. – Имея уже некоторый опыт в этом отношении, я понимал, что главное теперь – это не терять напрасно ни одной минуты, сразу поставить перед людьми четкую и ясную задачу. И такая задача была поставлена: с наступлением темноты внезапно атаковать противника и разорвать кольцо окружения. Была предпринята одна из попыток вырваться из кольца.⁵⁸

Мы уже изучили повадки гитлеровцев и хорошо знали, что сразу же с наступлением темноты – после ужина – они залягут спать. Уверенные в своем превосходстве, немцы воевали тогда «с комфортом», педантично соблюдая заведенный распорядок дня.⁵⁹

Расчет наш оказался правильным. Дружная атака застигла фашистов врасплох. В сентябре 1941 года боевая обстановка вновь осложнилась. 132 сд снова оказалась почти на самом острие танкового клина сильнейшей танковой группировки гитлеровских войск под командованием Гудериана, нацеленной в конечном счете на столицу нашей Родины – Москву. 13-я армия оказалась в полосе главного удара противника».⁶⁰

30 сентября 1941 г. началось новое большое наступление немецко-фашистских полчищ. Гудериан возобновил попытки прорваться к Москве. 3 октября нашими войсками был оставлен Орел, а спустя еще три дня – Карачев и Брянск.

Дивизии 13-й армии вновь были окружены. Из штаба армии поступило распоряжение готовить прорыв. В центре созданной для прорыва небольшой ударной группировки должна была наступать 132-я стрелковая дивизия.

Колонны дивизии походным порядком двинулись по проселочной дороге в направлении села Негино. Лобовая атака села грозила большими потерями, поскольку перед ними находилась открытая местность. И С. Бирюзов решил ввести противника в заблуждение.

В стороне от намеченного рубежа атаки он приказал сосредоточить несколько тракторов и включить их двигатели. Немцы приняли этот шум за работу танковых моторов и сосредоточили свои основные силы на этом направлении. Тем временем в лесу на проселочной дороге построились в колонну имевшиеся пять танков и все автомобили дивизии, в кузовах которых находились бойцы, вооруженные гранатами и автоматами. Замысел состоял в том, чтобы эта колонна, развив еще в лесу предельную скорость, под прикрытием артиллерийского огня быстро проскочила открытое место и ворвалась в село, прокладывая путь следовавшим за нею стрелковым цепям. Импровизированный передовой отрад ворвался в село. За ним устремились основные силы, расширяя участок прорыва. Через образовавшуюся брешь начали выходить остальные подразделения и части.

Из воспоминаний Героя Советского Союза генерал-майора С. П. Иванова (в рассматриваемый период он был начальником оперативного управления штаба 13-й армии и направлялся в одну из частей в районе Быхова). Именно он и был тем «штабистом», которого разыскал С. С. Бирюзов. Вот что рассказывает С. П. Иванов:

«В тяжелых боях первого периода войны генерал Бирюзов зарекомендовал себя умелым и храбрым командиром. Он четко руководил частями дивизии, организовывал прочную оборону, решительно контратаковал врага. Глубокое знание военного дела, тактики, широкий оперативный кругозор сочетались у него с сильной волей, большим самообладанием. А еще с высочайшим личным мужеством. В сложных ситуациях Сергей Семенович всегда оказывался на решающих участках, не раз показал пример отваги и находчивости».

Эти обобщения, сделанные начальником управления штаба армии по результатам первых боев в первые месяцы войны, имели под собой самые серьезные основания. Молодой генерал С. С. Бирюзов смог именно так убедительно зарекомендовать себя в войсках.

«Вместе с 132-й стрелковой дивизией, – вспоминает С. П. Иванов, – ему пришлось выходить из окружения. В ночь на 17 октября головной полк у села Веселая Калина был встречен сильным минометным и пулеметным огнем противника. Наши цепи залегли. И тогда полк в атаку повел сам Бирюзов. Несмотря на ранение, генерал в числе первых ворвался в деревню.

В том бою комдив был ранен вторично, но, превозмогая боль, продолжал командовать. Собрав разрозненные подразделения в кулак, он вывел их из окружения. И это в третий раз с начала войны. Тогда Сергея Семеновича наградили орденом Красного Знамени.

Генерал-майора Бирюзова военный совет 13-й армии аттестовал так: «В тактической обстановке разбирается хорошо. Умело управляет частями в бою. В боевой обстановке не теряется. Смелый, решительный, не знающий страха командир… Достоин выдвижения на должность заместителя командующего армией или начальника штаба армии».⁶¹

«На протяжении трех с лишним месяцев 132-й стрелковой дивизии пришлось вести ожесточенные бои с противником, пытавшимся окружить и уничтожить нас». За это время дивизия прошла под огнем сотни километров непередаваемо тяжелого пути отступления. Тысячи уничтоженных вражеских солдат и офицеров, множество подбитых танков, орудий, машин и другой техники – таков итог ее боевых действий с момента прибытия на фронт до переправы через реку Свапа. Правда, и в самой дивизии потери были немалыми. «Однако в основном все подразделения дивизии вырвались из трехкратно смыкавшегося вокруг них вражеского кольца. Ядро дивизии, ее костяк сохранился». ⁶²

После тяжелого ранения С. С. Бирюзова отправили в Воронеж, в тыловой госпиталь, затем на долечивание – в Алма-Ату.

Вспоминает дочь маршала О. С. Бирюзова: «Ноги (у Бирюзова) были перебиты. Когда он лежал в госпитале, ему хотели ампутировать, и он никак не соглашался, говорил: «Ни за что! Пытайтесь что-то сделать». И, в общем, сделали несколько операций и поставили его на ноги».

Из воспоминаний О. С. Бирюзовой: «Я хочу вернуться к тому моменту, когда он нас нашел в Чкалове. Получилось так, что наш эшелон, в котором мы ехали, мы путешествовали в этом эшелоне с эвакуированными два месяца. Нас в одном месте высадят… Первый раз нас высадили в шахтерском городке на Донбассе. И, вы знаете, насколько была дружба у людей, насколько это горе общее всех сплотило. То есть пришли шахтеры на станцию, знали, что придут эшелоны с беженцами, и пришли вот эти шахтеры разбирать семьи по своим домам. И вот мы попали в одну семью, они нас искупали, потому что мы бог знает сколько ехали – ни умыться, ничего. Где-то выскочишь – речушка, мама где-то нас умыла. Нет – значит, вот так вот едем. В товарных вагонах, открытые двери. Слава богу, лето было. Нас разобрали семьи шахтеров, и утром мы просыпаемся – во-первых, все кругом чисто, в чистой кровати, солнце все заливает, пришли в кухню – там накрыт стол. Вот как сейчас помню – картошка молодая отваренная, лук, помидоры, огурцы, яйца крутые и масло сливочное. Мы же недели три-месяц питались чем попало. Что мама перехватывала, то мы и ели. И записка: «Будем после обеда. Ешьте все, что нужно».

Мы побыли у них дней 10, наверное, и нас, семьи военных, снова поместили в эти эшелоны, поехали дальше. Не знаем, куда. И приехали в вечер на какую-то станцию. Это была какая-то татарская деревенька. И в нашем вагоне были почти все из папиной дивизии. А мама взяла документы о том, чтобы просить руководство высадить нас в каком-то крупном центре. Вагон был полный – дети, подростки, всем молчать, задвинули двери, тишина. Весь состав выгрузили, подъехали подводы, всех со скарбом перевезли в эту деревеньку, которая была в нескольких километрах от этого полустанка, и ночью стали проверять состав с факелами. Открывают наш вагон, а он битком набит, полный. Тут такой скандал поднялся: «Что вы наделали! Мы сейчас вас выселим! Будете сидеть в поле! Кто за вами приедет?» Потому что уже всех увезли.

Наступила ночь. В общем, мама говорит: «Бот, у нас есть бумага». Они говорят: «Состав идет в Чкалов. Если успеете перебраться туда, ваше счастье. Не успеете, значит, будете здесь ночевать, и что будет дальше с вами, неизвестно». И вот мама говорит, что если бы мы остались в этой деревне, папа нас бы никогда не нашел, и мы бы там так и остались. Потому что маленькая деревенька – как вообще можно? И вот мы попали в Чкалов и там две недели жили на вокзале на скамейках. Разор был страшный. Через две недели женщины пошли по военным организациям – ни денег, ничего нет. Аттестат надо. А чтобы взять аттестат, нужны документы или знать, где мужья воюют. В общем, их нигде никто не принимал, выгоняли отовсюду. А среди них была одна из особого отдела. Она говорит, что вот, вас нигде не принимают, пошли тогда в наше КГБ. Ну, вы помните, какие были разговоры и прочее-прочее. Но деваться некуда, пошли. Пришли они в это управление, а им там: «Да садитесь, да отдохните, да мы вам сейчас воды». Они, конечно, разревелись все, потому что их кругом гнали, а тут – садитесь, да в чем дело, да расскажите, да мы сейчас попробуем что-то сделать. В общем, выделили им какие-то небольшие денежные средства. И вот мама тогда сняла даже не комнату, а угол у бабушки одной на окраине за вокзалом.

И когда папа узнал, что мы находимся в Чкалове, приехал на вокзал, выходит, к нему подходит дежурный офицер: «Товарищ генерал, куда вас?» Он говорит: «У меня семья здесь, давай в центр». Вот, значит, они едут в центр. «А на какой улице-то?» Папа: «На 2-й Буранной». «Товарищ генерал, вы бы сказали сразу. Это у нас здесь на слободке, за вокзалом». И вот они приехали на эту Буранную, а там деревянные домики на курьих ножках стоят. И вот папа поднялся в этот домик, а выпрямиться не может. Маленькие потолки там. Бот так вот стоит и в ужасе, где его семья находится. Тут прибежали все женщины, которые с мамой были, жены его сослуживцев, конечно, со слезами и со своими просьбами. Он говорит: «Ну, завтра пойду к коменданту Чкалова бить морду. Что это такое? Мы воюем, а наши семьи вот в таком состоянии находятся». И пошел к коменданту. А навстречу идет его сослуживец, где-то они вместе служили, знали друг друга. Тот: «Сережа, дорогой!» А он с костылем, с палкой. Говорит: «Подожди. Я пришел отколотить тебя. Что ты делаешь с нашими семьями?» Он говорит: «Да я только заступил сегодня».

А того коменданта города расстреляли, у него жуткое безобразие – и растраты были страшные, и раненые у него прямо на вокзале лежали. Страшное дело было. Его под суд. И через неделю папа нас забрал. А он, когда лежал в госпитале Алма-Ата, там нас разыскивал. Ему выделили комнату, а комнату выделили в домах наркомата. Тогда у нас не министерства были, а наркоматы. И вот у наркома сельского хозяйства была трехкомнатная квартира, его потеснили и предложили папе одну комнату из этих трех. Папа говорит – взял самую солнечную. Мы потом с ними очень подружились. Чудесная семья. Было у них двое детей. Мы потом даже с ними переписывались. И в Алма-Ата мы прожили два года. Папа с нами недельку побыл и потом отправился на фронт».⁶³

В этом откровенном рассказе спрессовано все: страшные будни войны на фронте и в тылу, ужасы эвакуации, стойкость женщин и детей, переживших тяжелейшую дорогу от западной границы на Урал. Все там были в равных условиях – дети генералов и дети шахтеров. Все ждали сводок с фронта и писем от родных мужчин. Семье Бирюзова повезло. Сергей Семенович оказался в отпуске по ранению в тылу, помог своей семье чуть лучше устроиться. А ведь мог и не оказаться в тыловом госпитале. Мог просто до него не дожить… Ранение было слишком тяжелым. Иначе бы его в далекий тыл не отправили. Не та обстановка была на фронте, чтобы долечиваться генералу. А могло все обернуться и вовсе по-другому. После тяжелого ранения мог 36-летний Бирюзов остаться безногим инвалидом и навсегда остаться в тылу. К его счастью и по его настоянию этого не случилось. Ноги удалось спасти. Генерал Бирюзов возвратился на фронт.

Возвращение в родную дивизию

«После госпиталя снова вернулся в ставшую родной дивизию, но ненадолго. В апреле 1942 года я был назначен начальником штаба 48-й армии, которая вела бои на Орловском направлении в составе Брянского фронта».64

Обращает на себя внимание и тот факт, что после излечения С. Бирюзова хотели назначить начальником штаба резервной армии. Однако он отказался от нового назначения и попросил направить его в родную 132-ю стрелковую дивизию, посчитав при этом, что на посту командира он принесет больше пользы.⁶⁵