Выстрел: читать начало книги онлайн

Игорь тут же бросил своё уставшее тело на широченный, в лучших традициях сталинского неоклассицизма парапет, ограждающий лестницу главного входа. Тёмный полированный камень хранил скупое майское тепло. Игорь вытянул ноги, спиной прижал к колонне свой рюкзак и блаженно вздохнул. Юра, потоптавшись немного, продублировал его у противоположной колонны, и они изображали из себя таких себе атлантов, горизонтально подпирающих задницами восьмигранные колонны одесского Дома профсоюзов. У их ног лагерь одесских федералистов умирал также шумно и бурливо, как и жил. На трибуне, с которой уже куда-то эвакуировали дорогой телевизор, продолжали громким криком и спорами решать, что же делать дальше. Одинокую идею разойтись «по добру, по здорову» так гневно запинали, что больше никто этого не предлагал. Впрочем, таким инициаторам никто и не мешал улизнуть. Каждый решал сам. Кто хотел уйти, тот уже ушёл, кто решил остаться – тот остался. Младший Давидченко, Артём[5], нервно и долго пытался убедить идти на помощь в центр. Кто-то соглашался, кто-то нет.

Все шумели, спорили, и только «офицеры» мало обращали внимания на этот гвалт. Они продолжали готовиться к битве. Колючку, протянув справа налево одну нитку, потянули теперь слева на право. Прямо на ступенях, между колоннами, сооружали вторую линию баррикад. Женщины у подножия колонн уже нанесли приличную кучу всякой мягкой рухляди. Нина с соратницами вышли из-за угла и, произнеся хором: «Господи помилуй!» аккуратно поставили крест, а иконы, согнав Юру, прислонили к колонне. Игорь тоже встал, потянулся, разминая мышцы, оглядел с высоты Куликово поле. Артём, психуя и нервничая, спустился с трибуны и, громко матерясь в телефон, уселся на заднее сиденье припаркованного у туалетов «мерседеса». Из палатки вышел Коля и, переваливаясь как утка, устремился ко входу в здание, держа в одной руке тяжёлую кувалду, а в другой баклагу с вином. «Мерседес» рванул с места и, едва разминувшись с кувалдой, уехал.

Миша, выставив пузо как таран, разрезал толпу с невозмутимым спокойствием, словно не бой его ожидал, а вкусный ужин у телевизора. Отсюда, с высоты, было видно, что на Куликово поле продолжали приходить люди. То с одной стороны, то с другой на площадь выходила одинокая фигурка и вливалась в человеческую массу. Вот слева, от вокзала, вышел из-за елей парень с фанерным щитом, с лыжным шлемом под мышкой и черным рюкзачком за плечами. Он молча взбежал по ступенькам, положил щит и устало уселся на него. Уже минут пять тут находился высокий паренёк лет двадцати пяти в кубанке, прихрамывающий, с неловкими движениями с явными признаками церебрального паралича. Он всем улыбался и рассказывал, что он потомственный казак, не просто кубанский казак, а правнук сотника, что зовут его Витя и что он не смог сидеть спокойно дома. На парапет рядом с Игорем уселся, по-мальчишески свесив ноги, злой старичок. На пиджаке у него рябила красно-жёлто-чёрным небольшая полоска орденских планок, а в руках он нервно перебирал самодельную кожаную нагайку с увесистой гайкой на конце.

– Не смотри, что я старый, – глянув снизу вверх на Игоря, сказал он, – уж хотя бы одного фашиста ухайдакаю. Бегать я не смогу и руками махать тоже, но приёмы знаю, учили нас хорошо. Пусть хотя бы один подойдёт вплотную, живым не уйдёт, вцеплюсь и пусть сдохну, но и его утащу с собой! Этих тварей фашистских только убивать надо, иначе никак! Я знаю!..

Игорь только молча кивнул в ответ.

Людская суета на площади напоминала труд муравьёв. Каждый был занят делом – кто камни таскал или вещи, кто баррикаду укреплял. Вдруг кто-то из этой толпы поднял голову, удивлённо ахнул и, дёрнув соседа за рукав, указал тому на небо. Сосед, придерживая рукой каску, чтобы не свалилась, тоже задрал лицо к зениту и тоже от удивления и изумления рот открыл. И сам поспешил позвать окружающих. Там, высоко в небе, кружились журавли! Они, выстроившись кольцом над Куликовым полем, сделали кругов семь, а потом, разорвав кольцо, потянули один за другим, жалостно курлыкая, куда-то в сторону Пересыпи. Кто-то увидел это, а многие не увидели за суетой.

Коля с грохотом бросил кувалду у дверей, аккуратно поставил вино за колонну и, подёргав безуспешно дверь, посмотрел внутрь.

– Начинаем? – Игорь, спрыгнув с парапета, также подошёл к дверям, но к другим, тем, что справа.

– Нет пока. Приказа нету. – Коля ещё подёргал дверь, но уже в исследовательских целях, пытаясь, по-куриному повернув голову, рассмотреть её изнутри.

– А почему его нет, приказа? – Игорь рассмотрел сквозь стекло, что за ним делается. За этой дверью была небольшая торговая точка, Игорь помнил, что там торговали всякой съедобной всячиной. Витрина-холодильник спиной упиралась прямо в дверь, надёжно перекрывая её.

– Иваныч приказа пока не даёт. – Коля дёрнул напоследок и, словно обидевшись, развернулся к преграде спиной.

– А почему Иваныч не даёт приказа? – Игорь, пройдя мимо Коли, принялся за изучение третьей, левой двери.

– А потому, что если мы захватим здание, а правосеки сюда из центра не придут, то будет шо?.. Будет незаконный захват государственного здания.

– Охренеть можно! В Киеве весь Майдан и полстраны незаконно захватили, а мы тут боимся, шо за нас подумают, шо мы плохие мальчики! – Игорь не прерывал изучения дверей, и эти двери ему нравились больше остальных. Они были закрыты всего лишь на одну задвижку и ходили с большим люфтом. – А ничего, шо здание большое, сложное, шоб там оборону организовать, надо время? Или как?..

– Игорь, мы солдаты! У нас приказ. И мы будем действовать по приказу.

– Ладно. По приказу, так по приказу. – Игорь зло пнул невинную дверь и повернулся к другу. – Давай вино по флягам разольём, а то не найдём его потом или правосекам, не дай Бог, достанется.

Приказ пришёл, когда нервы у всех были на пределе, когда на ступенях между колонами толпа уже плотно утрамбовалась, когда ежеминутно приходилось отвечать на вопросы «Почему не входим?», и даже довольно жёстко пару раз пресечь попытки вскрыть двери.

Наконец внизу, среди людей, показалась горчичного цвета куртка Александра Ивановича и раздался его зычный голос: «Коля, давай!» В толпе несколько голосов с облегчением продублировали: «Давай, Коля…». И Коля дал.

Подёргав в тысячу первый раз ручку, схватил кувалду, сказал всем: «Отойди» – и ухнул по дубовой створке. Зазвенело рассыпающееся стекло, глухим стоном отозвался старый, наверняка ещё довоенный, а то ещё и дореволюционный дуб. Простонал и устоял. Хорошо строили при Сталине и вещи делали крепкие. Коля вместе с подоспевшим Юрой, принялись, мешая друг другу, метелить безответную дверь. Игорь, видя такое безобразие, подскочил к «своей», левой двери и стал её расшатывать, дёргая на себя – от себя. На третьем или четвёртом рывке шпингалет не выдержал, и створка широко распахнулась. Игорь едва удержался на ногах, повиснув на бронзовой ручке, тут же отпустил изделие сталинского ампира и ворвался в вестибюль. По пустому помещению, отражаясь от стен и высоких потолков, словно густая стая летучих мышей, носились звон разбиваемого стекла, крики людей и звуки ударов. Створки средних дверей изнутри были заложены деревянным бруском, плотно лежащим на ручках. Достаточно было поддеть его снизу или, просунув руку в разбитый проём, убрать его. Однако куликовцы, не видя этого, самозабвенно лупили дверь. Осколки стекла, как шрапнель, летели вперёд, усеяв пространство от дверей до широкой лестницы блестяще-хрустящим ковром.

– Коля, притормозите! – Голос Игоря утонул в шуме, и его не услышали. Тогда он, избегая летящих осколков, сбоку постучал дубинкой по проёму и громко крикнул: «Ша! Коля, угомонитесь!» Звон и удары прекратились и, стукнув снизу кончиком дубинки по бруску, Игорь впустил в Дом профсоюзов людское цунами.

Из холла внутри было три направления – широкая, парадная лестница прямо по центру вела на верхние этажи и два длинных коридора уходили вправо и влево. Камня только не хватало с надписью «Прямо пойдёшь – смерть найдёшь…» Какой-либо организации или командования не наблюдалось и в помине. Люди были разные, в большинстве своём не знакомые друг с другом. Каждый делал то, что считал нужным. Кто-то рванул по лестнице на верхние этажи, кто-то затаскивал вовнутрь всё то имущество, что было сложено у входа, два людских ручейка брызнули по коридорам, но правый ручеёк уперся в небольшую запруду – запертую белую пластиковую дверь. Какие-то молодые парни, безуспешно подёргав её и пару раз стукнув тщедушными плечами, махнули рукой и убежали искать менее прочную преграду.

– Бери кувалду, для нас работа есть. – Игорь указал Коле на запертую дверь. Эта преграда, сделанная из современных синтетических материалов, не шла ни в какое сравнение с продуктом сталинской эпохи. Она сдалась под натиском друзей в течение пяти секунд. За ней был длинный тёмный коридор, освещаемый одиноким окном, выходящим на торец здания. По коридору двумя шеренгами шли разнообразные, старые деревянные, новые, дешёвые пластиковые и дорого отделанные двери. Их качество зависело от солидности фирм, которые арендовали здесь помещения под офисы. Игорь хорошо знал это здание, он частенько бывал здесь раньше. Он знал, что в конце, у окна коридор поворачивает налево, что там будет ещё одна лестница, уже не парадная, а обыкновенная, что там же, в закоулке, должен быть туалет и что такое же, симметричное планирование и в левом коридоре. Коридор моментально наполнился парой десятков молодых людей. Все, кроме Коли, были незнакомы, парни и девушки бежали вперёд, не зная, что делать.

– Вскрываем все двери! – Игорь решил остаться в этом крыле здания и здесь организовать оборону, коль нет других командиров. – Делаем в окнах баррикады, чтоб они не прорвались!..

Подавая пример, он с силой двинул плечом хлипкий пластик ближайшей двери, она с треском распахнулась, безропотно позволив ввалиться вовнутрь незваным гостям. Недорогая офисная мебель, столы, стулья, шкафы и полки с неизменными (куда ж без них?) папками-скоросшивателями, горшки с цветами на широченном подоконнике. Окно, выходящее на площадь, забрано снаружи фигурной решёткой.

– Сдвигай мебель к окну, заваливай проём! – Игорь подтолкнул в комнату стоящего в дверях парня лет двадцати пяти и побежал дальше. В коридоре раздавались громкие, возбуждённые голоса, удары. Люди суетливо бегали, кто-то ломал двери, другой, забежав в коридор и посмотрев, убегал. Один за другим распахивались офисы, в них врывались чужаки, бесцеремонно ломая устоявшийся порядок, передвигали мебель. В самом конце коридора возились с дорогой, металлической, отделанной под дерево дверью, Коля и незнакомый мужчина. Они просовывали в щель сапёрную лопату, пытаясь отжать створку, били по ней плечом и всё безуспешно. Игорь поспешил добавить к ним в помощь свои восемьдесят кило родного веса, и они таки ворвались в эту комнату. Здешняя обстановка была не в пример роскошнее предыдущей. Наверняка это был кабинет руководителя какой-то солидной фирмы. Широкий письменный стол, большое кожаное кресло во главе его, множество дорогих безделушек, сейф в углу. У Игоря появилось странное, никогда ранее не испытываемое чувство. Тонкий букет эмоций, смешанный из эйфории, из ощущения власти и ответственности, вины перед хозяевами и одновременно уверенности в своей правоте. Вот помещения, закрытые от посторонних обычаями, законом, многочисленными дверьми, замками, охранниками… А он входит в них, никого не спрашивая, ломая все эти преграды, хозяйничает здесь, меняет всё так, как считает нужным, берёт в руки вещи, ему не принадлежащие. Вот на столе стоит рамка с фотографиями детей, наверняка семейное фото хозяина кабинета. Он взял её в руки, посмотрел на незнакомые лица и, выдвинув ящик стола, положил фото туда. Времени заниматься самокопанием не было, надо было готовиться к обороне. Кто-то уже придвигал стол к окну, кто-то повалил на него сейф, без малейшего почтения к благородному союзу берёзы и лака, сооружая завалы в оконном проёме. Игорь, выйдя из роскошного кабинета, стал у окна, рассматривая деревья, шпиль вокзала с едва желтеющим за ветвями флагом, брусчатку аллеи, ведущей от Привокзальной площади к Куликовской.

– Игорь, шо делать? Где Коля? – к нему пыхтя и вытирая пот со лба, подбежал Миша.

– О! Мишка! Коля вон, закрома родины потрошит. – Игорь указал на товарища, вытаскивающего из какого-то чуланчика под лестницей ящик водки с десятком конфетных коробок сверху.

– А шо?! Чего добру пропадать зря? В хозяйстве пригодится. – Довольно улыбаясь и радостно звеня стеклотарой, Коля нёс перед пузом ящик, придерживая подбородком кондитерскую стопку. – Ещё неизвестно, сколько мы здесь пробудем? Может, в осаду сядем, там, глядишь, и пригодится.

– А ты спрашиваешь, шо делать? – Игорь вскрыл коробку «Кара-Кум», сунул шоколад в рот, на зубах приятно скрипнул сахар-песок. – Вот, жуй пока конфетки, а потом драться будем. Да, Николай Батькович?

– Ага. Кириллович я. – Коля воровато оглядываясь, сунул ящик с драгоценной влагой в шкафчик уборщицы, пряча его за швабры, ведро и веник.

[5] Артём Давидченко – младший брат Антона Давидченко, активиста движения «Куликово поле», на момент описываемых событий находящегося под арестом СБУ.