Моня шел первым, цепляясь за лозы, оставлявших смолистые следы на ладонях. Каждый шаг отдавался в саднящих коленях, которые натер в унизительной позе. Жар, дыхание Роби – горячее, с привкусом мяса и пряностей – не отпускало его, мысленно возвращая в недавнюю близость. Закольцевав сцену, ум проигрывал ее в себе раз за разом. Похоже, «робизависим», раз крепко подсел. Она его приручила.
Воздух у реки стал тяжелее, пропитавшись тут влагой и запахом тины. Туман тоже был гуще, клубясь толстым седым одеялом над темной водой. Течение неторопливое, поверхность чуть морщило ветром, иногда на ней расходились круги.
И всё же и здесь ощущалась тревожность. Шорох листвы, крики птиц, полузатопленные деревья вдоль берега – кривые и голые – тянули ветви, точно костлявые пальцы чудовища, готовые утащить под воду любого, кто осмелится подойти к ним поближе.
Роби бесшумно шла следом, вынуждая на нее постоянно оглядываться, убеждаясь, что пока не исчезла. Впрочем, ее присутствие, как жар костра – чувствуешь кожей. Слишком близко, чтобы быть в безопасности, и слишком маняще, чтобы держаться вдали.
Вспомнив, как Роби ласкала его пальцы во рту, Моня вздрогнул и едва не упал, поскользнувшись на спуске. Она вовремя схватила за юбку, но не торопилась отпускать, притянув к себе ближе.
– Осторожнее, «монашка», – почти пропела дразня. Но даже в насмешке слышалась нежность, забота – мягкая, как перья на крыльях. – Не подверни эти чудные ножки. Тебе присягать уже скоро.
Моня фыркнул, не оборачиваясь, но его щеки вспыхнули. Она с ним играет, а играть должен он! Если Сири его не обманет, то когда-нибудь, уже с истинным, не омраченным ничем, наслаждением трахнет Роби уже по-мужски куда только можно.
– Сама развлекайся, – буркнул и выругался он про себя, слыша, как Роби тихо смеется у него за спиной – низко, мурлыкающе, будто причитав его мысль.
По берегу рос высокий камыш, чьи стебли сухо шумели по ветру. Где-то рядом послышался всплеск – резкий, как будто что-то тяжело упало там в реку. Здесь она была мутной, с зеленоватым оттенком. Под поверхностью скользили быстрые тени, образуя легкую рябь, – то ли сом, то ли крок, которых, видимо, много.
Пройдя вдоль берега, Моня увидел мостки с двумя рыбаками.
– Таток и Тасёк, – прошептал он, представляя Роби своих кровных врагов. В Сансаре черты лица чуть изменились, но эти гнусные рожи было просто узнать.
– А Раф? – спросила, оглядевшись она.
– Анджел сказал, что вроде бы он ушел в шахту, да там и остался. Может, врут, – предположил Моня, пожимая плечами.
– Да черт с ним, давай хоть этих утопим, – загорелась она.
Но всмотревшись, охнула:
– О, какие большие! В шахте так отожрались?
– Я ж тебе говорил, – хмыкнул Моня. – В топ-гильдии других не берут.
Роби, как и всегда, не стала задавать много вопросов. Ее невозмутимость пугала хлеще страшной гримасы. Увидев фурию, враги содрогнутся. Горе тому, кто встанет у нее на пути. Вытащив из петли меч, она развернулась к мосткам:
– Тогда я пошла?
– Нет! – остановил ее порыв Моня. В голове созрел дерзкий план. – Это сложные цели. Слишком большие, наскоком не взять. Хочу попробовать с ними справиться сам.
– Это как? – спросила с иронией Роби. – Затрахать до смерти? Защекотать?
– Если не выйдет, дам тебе знак, – сказал он, пропустив ее сарказм мимо ушей.
Погода портилась, небо темнело. Порывы ветра уже гнали по воде беспокойную рябь. Старое дерево натужно скрипело, угрожающе качалось над головой. Казалось, огромная древесная птица встряхнется и, вырвав корни, тотчас улетит.
Зато на мостках начался клев.
– Тащи-тащи! – донесся с них взволнованный голос. – Плавней, дурила, плавней! Чуть дашь слабину и кранты!
Когда в темной воде плеснул серебром большой хвост, Моня подобрался поближе и, прицелившись, послал в него свой единственный спелл.
На мостках оживились:
– Так… Осторожней! Давай поднимай!
В следующее мгновение тишину взорвал громкий вопль:
– Ааа-а! Сука-а! Пальцы!
Конец ознакомительного фрагмента.