Мы еще раз свернули, снова налево, и я почувствовал, что пол начинает понемногу подниматься.
– Где мы сейчас находимся, ваше величество?
– Вы знаете, я не совсем уверена. Я часто здесь прогуливаюсь, но никогда не задавалась вопросом, где именно находится это место. Тут нет других дверей или проходов, о которых мне доводилось бы слышать. Иногда я спрашиваю себя: зачем вообще нужен такой длинный коридор? Может быть, именно для прогулок?
– Но тогда он практически бесполезен во время правления драконов, лиорнов или тсеров.
Зарика улыбнулась:
– Наверное, вы правы.
Теперь коридор шел по прямой.
– Ваше величество, почему моя жена в темнице?
Она вздохнула:
– Давайте будем точными. Это не темница. Под темницами следует понимать сырые камеры, где герцог Не-Проклинай-Меня держал купцов, которых у него не было основания казнить, но чьих богов он любил гораздо больше, чем их цены. Леди Коти Талтош, графиня Лостгард Клефт и окрестностей, находится в Имперской тюрьме по подозрению в заговоре против Империи.
Я прикусил язык.
– Принято к сведению, ваше величество.
– Хорошо. А теперь я скажу, почему леди Талтош здесь: причина одна – она так хочет. Я получила прошение о ее освобождении, которое подписала. Она отказалась.
– Я знаю, ваше величество. Прошение подала леди Норатар. Что сказала Коти, когда отказалась покинуть тюрьму?
– Она не говорила, что хочет остаться, но сказала, что не подпишет документ, предъявленный ей при освобождении.
– Документ? Какого рода документ, ваше величество?
– В котором говорится, что она обещает не предпринимать никаких действий, противоречащих интересам Империи.
– Теперь я понимаю. – Императрица промолчала, и я спросил: – Но, ваше величество, почему ее вообще арестовали?
– Я не знаю, что вам известно, – медленно проговорила Зарика, – и что вам следует знать?
– Я знаю, что Дом Джарега обратился к Империи с такой просьбой. Но почему она удовлетворена? Иными словами, с каких пор Императрица Феникс обращает внимание на писк теклы относительно проблем Дома Джарега?
– Похоже, вы полагаете, что в моей власти игнорировать просьбы, которые мне не по вкусу.
– В некотором смысле, ваше величество, да. Вы Императрица.
– Да, баронет Талтош, я Императрица. – Зарика нахмурилась и о чем-то задумалась.
Пол продолжал подниматься вверх, и я почувствовал усталость.
– Быть императрицей, – продолжала Зарика, – имело самый разный смысл за нашу долгую-долгую историю. Каждый Цикл приносит изменения, каждый Дом правит иначе, каждый Император или Императрица, над головами которых вращается Держава, ведет себя по-своему. Теперь, в начале второго Великого Цикла, всякий, кто интересуется историей, смотрит назад, пытаясь понять, как мы оказались здесь, – так у нас появляется шанс осмыслить роль Императора.
Император, баронет Талтош, никогда, за всю нашу долгую историю, не управлял Империей, за исключением, быть может, нескольких коротких периодов, скажем, Коротта Шестой между уничтожением Северных Баронов и появлением посольства герцога Тинаана.
– Я плохо знаю историю Империи, ваше величество.
– Не имеет значения. Я скоро перейду к делу. Крестьяне выращивают пищу, дворянство ее распределяет, ремесленники производят товары, купцы их продают. Император сидит в сторонке и наблюдает за тем, чтобы процесс продолжался и ничто не мешало его благополучному развитию. Император должен защитить Империю от катастроф, которые время от времени выпадают на нашу долю, – вы и представить себе не можете, какие они ужасные. Уверяю вас, к примеру, что истории о трясущейся земле и огне, вырывающемся из ее недр, или о ветре, который уносил людей во время Междуцарствия, – вовсе не мифы, а вещи, которые вполне могли бы происходить даже сейчас, если бы не существовало Имперской Державы.
Итак, Император сидит, ждет, изучает и наблюдает за Империей, чтобы не пропустить момента, когда нагрянет катастрофа. И когда это случается, в его распоряжении имеется три инструмента. Вы знаете, о чем я говорю?
– Я могу назвать два из них, – ответил я. – Держава и Военачальник.