– Нахожу, – сердито ответила она.
– И что же вы предпочитаете?
– Колдунья.
Она с тем же успехом могла называться колдуньей, как я – акробатом.
– Хорошо. Я слышал, что вы колдунья и что вы хорошо разбираетесь в проблемах с головой.
– Да, иногда мне удается помочь.
– У мальчика воспаление мозга.
Она фыркнула.
– Такой болезни не существует.
Я пожал плечами.
Она посмотрела на Савна, но так и не переступила порога своего дома. Нас она не пригласила подойти. Я ожидал, что она задаст какие-нибудь вопросы о его состоянии, но женщина спросила:
– Что вы можете мне предложить?
– Золото.
– Оно меня не интересует.
Тут она меня удивила.
– Вам не нужно золота?
– Мне хватает на жизнь.
– Тогда чего же вы хотите?
– Предложи ей жизнь, босс.
– Тебе пора подрасти, Лойош.
– У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, – заявила она.
– Вы будете удивлены, – заметил я.
Она оценивающе на меня посмотрела, словно снимала мерку для гроба, и сказала:
– Я знала не многих людей с Востока. – Собака почесала ухо, встала, потянулась, пробежалась кругом, вернулась на прежнее место и вновь почесала то же ухо.
– Если вас интересует, можно ли мне доверять, – продолжал я, – то я вряд ли смогу привести убедительные доводы.
– Дело не в этом.
– Тогда…
– Заходите.
Я вошел, Савн последовал за мной, замыкала шествие собака. Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи. Я вовсе не хочу сказать, что там было грязно – как раз наоборот, здесь царила чистота, нигде ни пылинки; совсем непростое дело в деревянном доме. Однако повсюду стояли полированные резные фигурки из дерева, великолепные и безвкусные. Масляные лампы, стулья, шкафчики и буфет из темной твердой древесины также блестели от полировки – кто-то явно перестарался, словно хозяйка поставила перед собой задачу продемонстрировать все виды украшений. Картину усугубляла собака, масть которой странным образом гармонировала с обстановкой комнаты. Трижды обойдя помещение по кругу, пес улегся у двери.
Я изучающе посмотрел на сверкающую каминную полку, безвкусные канделябры и все остальное.