– Нет, – ответил он и добавил: – С другой стороны, я был очень к этому близок.
– А чем они походили на атир?
– Что тебе известно о Доме Атиры?
– Ну, его светлость к нему принадлежит.
– Да. Именно поэтому я и вспомнил об атирах. Видишь ли, тут речь идет о соотношении философии и практики, мистического и земного.
– Не понимаю.
– Я знаю, – сказал Влад, продолжая наблюдать за берегом реки.
– А вы мне объясните?
– Я не уверен, что у меня получится, – сказал Влад. Он посмотрел на Савна, а потом его взгляд вновь устремился к песчаному пляжу. – Многие пренебрегают мыслительными процессами. Но тем, кто их не боится, иногда удается обнаружить, что чем больше удаляешься от обычного, каждодневного мира, тем лучше начинаешь его понимать. А чем лучше его понимаешь, тем легче удается им управлять, не дожидаясь, пока он до тебя доберется. Это, – добавил он после короткого раздумья, – и есть то, чем занимается колдовство.
– Но раньше вы сказали, что следует участвовать в событиях, а теперь утверждаете, будто необходимо от них отойти.
– Ты меня поймал, – с улыбкой заявил Влад.
Савн ждал, что Влад что-нибудь добавит. Тот немного подумал и присел.
– Речь не идет о том, чтобы полностью устраниться от происходящего, – пояснил он. – Просто я имел в виду, что не следует бояться делать выводы, пытаться обнаружить законы, управляющие историей и…
– Я не понимаю.
Влад вздохнул:
– Зря ты позволил мне пуститься в рассуждения.
– Но насчет атир…
– Да. Существуют два вида атир. Одни – мистики, которые пытаются исследовать природу мира, направив свои взоры внутрь себя, другие, наоборот, смотрят на мир как на задачу, которую нужно решить, тем самым превращая других людей в помеху или кусочки головоломки… они соответственно к ним и относятся.
Савн обдумал слова Влада и сказал:
– Исследователи кажутся мне опасными.
– Так и есть. Однако они не столь опасны, как мистики.
– Но почему?
– Потому что исследователи все-таки верят, что другие люди реальны, хотя и не имеют особого значения. Для мистика, который путешествует внутри собственной души, другой реальности не существует.
– Понимаю.
– Барон Смолклиф – мистик!
– Ага.
Влад неожиданно встал, и Савн испугался, что человек с Востока бросится вниз с утеса. Однако тот лишь глубоко вздохнул и сказал:
– Он худший из всех возможных видов мистиков. Он видит людей только как… – Влад замолчал, потом посмотрел на Савна и отвернулся.
На мгновение Савну показалось, что в глазах человека с Востока пылает такой гнев, что вспышки ярости Старосты по сравнению с ним лишь детская обида.
Чтобы отвлечь Влада, Савн спросил: