– Не знаю. Я уже был на востоке, а на юге – море. Остается север и запад. Наверное, куда-нибудь туда.
Он задумался:
– А что ты намерен сделать с территорией в Южной Адриланке?
– Не беспокойся, – ответил я. – Я уже все уладил.
– Ну, мне будет только легче.
Я еще раз оглядел офис. Здесь прошла существенная часть моей жизни. Лойош подлетел к Крейгару, лизнул его в ухо, а потом вернулся ко мне на правое плечо. Ротса опустилась на левое. Я встал.
– Кстати, Крейгар, попрощайся за меня с Кайрой Воровкой. Скажи, что я ей все еще должен. С другой стороны, она сможет меня найти, если захочет.
– Я передам ей, – обещал Крейгар.
– Спасибо. И удачи тебе. – И я телепортировался.
Очень похоже на репетицию пьесы, словно режиссер сказал: «Проведи разговор на ступеньках Крыла Иорича, только на сей раз постарайся сделать вашу беседу более напряженной».
Коти обняла меня и некоторое время не отпускала, словно искренне обрадовалась нашей встрече. Я тоже ее обнял и удивился: почему я так спокоен? Лойош и Ротса внимательно за нами наблюдали.
– Расскажи мне, – попросила Коти.
Стоя на пустынных ступеньках, когда сумерки незаметно прокрались в Императорский дворец, я рассказал ей обо всем. Я говорил и слушал свой спокойный голос, который поведал Коти о революции, убийствах и интригах так, точно я не имел к ним никакого отношения. Что он сейчас чувствовал, обладатель этого ровного, холодного голоса? Я не знал. Им бы следовало найти на главную роль кого-нибудь другого, способного на эмоции. Быть может, режиссер хотел именно такой трактовки вопреки воле автора?
Когда я закончил, Коти отодвинулась от меня и внимательно посмотрела мне в глаза.
– Они тебя убьют, – сказала Коти.
– Я так не думаю.
– Что им помешает?
– У меня есть план.
– Расскажи…
– Нет, сначала ты ответь на мой вопрос: ты ко мне вернешься?
Коти не отвела взгляда, как я предполагал, только внимательно на меня посмотрела – так изучают незнакомца, пытаясь угадать его настроение по выражению лица. Она ничего не сказала, что, я полагаю, и было ответом. Однако я решил уточнить.
– Слишком многое произошло. Слишком много убийств, слишком много перемен. Мы потеряли то, что имели. Способны ли мы создать нечто новое? Я не знаю. Но ты намерена двигаться в одном направлении, я в другом. В данный момент этим все сказано.
Ее глаза стали огромными.
– Ты уходишь, не так ли?
– Да.
– А ты когда-нибудь вернешься? – спросила она с таким видом, словно не понимала, волнует ли ее это, а может быть, боялась, что волнует слишком сильно или, наоборот, совсем не волнует.
– Не знаю, – ответил я. Она кивнула:
– Когда ты уходишь?
– Прямо сейчас.
– Мне жаль, что все так получилось.