Кодекс чести партизана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Штаб-офицер и рядовой Лейб-гвардии Уланского полка, 1812–1814 гг.

Какое устройство соблазнит сих удрученных рабством воинов, дышащих свободно только на поле брани? Кто дерзнет оковать дисциплиной сии кипящие толпы в порыве их своеволия? Аль-Коран, воспрещающий подражания христианам, булат, пустыни и быстрые кони суть союзники их против нововводителей!

Верх совершенства военной силы государства должен бы заключаться в совокупном обладании европейской армией и войсками азиатских народов, дабы первой сражаться в полном смысле слова, а последними отнимать у неприятеля способы к пропитанию и к бою. Но как преклонить дикую необузданность азиатцев к правильному содействию регулярной армии? Одной России, объемлющей треть Европы и знатную часть Азии, предоставлено обладать устроеннейшей армией в свете и с тем вместе владычествовать и над народами одинаковых свойств на войне с азиатцами и подобно европейским войскам покорными начальникам. Я говорю о казаках.

Вековые вторжения племен восточных в недра России через Украину, берегами Днепра, Дона и Урала образовали в южной части отечества нашего народы, принявшие нравы, обычаи и образ действия на войне от племен, с ними враждовавших. Вся часть земли от южных берегов Днепра до берегов Урала, разных родов казаками обитаемая, есть живое доказательство справедливости моего изложения. Правда, что по мере покорения, отлива и рассеяния сопредельных им хищных народов, они уступили всадникам оных в пылкости натисков и в личной ловкости; но, сохраняя еще в достаточной силе и пылкость, и ловкость наездников, чтобы быть пугалищем всей европейской легкой конницы, они превзошли азиатскую в том, что к качествам оной присоединяются чинопослушание, и по воле просвещенных начальников действуют на слабейшие части неприятельской армии, или на те, коих поражение более соответствует цели общего предназначения. Вот истинное войско наездников – наездников не по одежде, не по названию, но по преданию, по воинственным обычаям сородичей, и по неутомимому охранению своей личной свободы и собственности от хищных народов, с ними граничащих.

Но обладая войском, исключительно нам принадлежащим, воинской ли проницательности русских оставлять его без внимания, потому только что легкие войска других европейских государств, составляемые из одного брака пехоты, артиллерии и тяжелой конницы, не имеют и не могут иметь важности, равной с сими тремя коренными частями военной силы? Какой из военачальников наших при первой европейской войне не поднимет легкую конницу свою на черту означенных трех первостепенных частей и через то не усилит себя лишним против других армий орудием?

Польза сего подвига будет тем действительнее, что превосходство России над прочими государствами относительно оборонительного ее положения (я не говорю о наступательной войне; рассуждения о сем роде действия, будучи сопряжены с политическими рассуждениями, не касаются до моего сочинения) ограничивается не одним соединением чрезвычайных легких войск с чрезвычайной армией; оно умножается от необъятной ее местной обширности. Погрузившийся в бездну оной неприятель принужденным находится и удаляться от средоточия средств и пособий своих, и, дабы не увеличивать еще больше расстояния, подчинять все движения свои прямолинейному пути, исходящему от означенного средоточия. Та же местная обширность представляется в другом виде армии и легким войскам нашим: действуя в самых недрах широкого и глубокого основания своего, они обладают полной волей двигаться по оному во все стороны. Посредством искусных или отважных изворотов они всегда могут сохранять свободное сообщение с частью земли, удобнейшей для военных действий, и к тому же еще не опасаться быть ни изгнанными за пределы государства, ни притесненными ко дну или к боковым рубежам оного.

Однако ж надобно и то сказать: не всякому государству удобно допускать военные действия в собственные пределы. Область, подъявшая бремя вторжения, требует не только великого местного простора, но и глубины, соразмерной с шириной поперечника оной. Иначе вторжение обратится в пользу наступательной армии и в гибель оборонительной. Пример сему у нас в памяти. В 1806 году прусская армия, претерпев поражение у границы своей, лишилась сообщения с недром государства, была приперта к морю и положила оружие, потому что глубина Пруссии в отношении к неприятелю, действующему от юга, несравненно короче протяжения ее поперечника.

Сие неудобство не существует в коренной России, и я твердо уверен, что, хотя бы неприятель овладел в продолжение войны или Нижним, или Орлом, или Тверью и тогда бы независимость России осталась непоколебимой: ибо или Арзамас, или Дмитров, или Старица заменили бы Тарутино и французская армия потерпела бы не меньшие бедствия, как те, кои потерпела она от занятия нами сего превосходного стратегического пункта.

И действительно, каким способом неприятель может достичь до той цели, без коей война не что иное, как рыцарское странствие; до той цели, которая состоит не в преследовании повсеместно, может быть умышленно, отступающей армии; не во временном занятии нескольких губерний, а в истреблении до основания противоборствующих ему военных сил и в прочном покорении всего государства? Что предпримет он для достижения сей недостижимой цели? Прибегнет ли он к вторжению в полном смысле этого слова, то есть к движению быстрому, решительному, совокупному, чтобы изумить народ и армию? Но таковой род нашествия полезен тогда только, когда бывает употребляем недолговременно, когда посредством оного можно, так сказать, одним духом загнать противника на дно области, им защищаемой, или припереть его к какой-либо естественной преграде, на одном из боковых пределов театра войны находящейся. Я, кажется, доказал, и 1708, и 1812 годы тому порукой, что сей род войны против России неудобен. Быть может, что неприятель обратится к методическому, размеренному действию? Но тут не менее препятствий. Сколько для сего нужно времени, столь драгоценного в войне против государства, коего недра сами собой неприступны при зимних вьюгах, осенней слякоти и весенней ростепели?

В сих обоих родах действия пропитание войск представляет главные затруднения; оно производится только двумя способами: или армия питается тем, что находит в городах и селениях, на пути ее лежащих; или она продовольствуется посредством магазинов и транспортов, наполняемых произведениями обывателей той области, в коей происходит действие. Но малолюдность и слабое население России, предание огню своей собственности и отлив жителей в леса и дальние губернии противятся первому способу; наглые и неутомимые наезды легких войск на путь продовольствия преграждают последний. В сем-то случае оказывается вся сила и все достоинство оных. Летучие партии наши зорко и неусыпно маячат по всему пути неприятельского сообщения, пробираются в промежутки корпусов, нападают на парки и врываются в караваны съестных транспортов. Приноравливая извороты свои к изворотам армии, они облегчают ее усилия и довершают успехи. Через сокрушительные их наезды неприятель разделяет и внимание и силы, долженствующие стремиться одной струей к одной цели, невольно действует ощупью, вопреки свойству войны наступательной, и теряя надежду отразить сии неотразимые рои наездников, коих войско его ни догнать, ни отрезать, ни припереть к какой-либо преграде не в состоянии, лишается зарядов и пропитания, без коих остается ему только просить пощады или отступать по чрезмерному протяжению, – предшествуемый и окружаемый партиями, теснимый и поражаемый линейными войсками.

Без сомнения, средство, мной превозносимое, есть средство тяжкое; но половинные меры и вялый род войны, употребляемые европейскими армиями, еще ужаснее своими последствиями! Воспользуемся же духом войска и народа, необъятной обширностью и бездонной глубиной государства, в пучине которого теряются бесчисленные вражеские армии, и предпочтем всегда, как предпочли в 1812 году, гибель капиталов гибели чести и независимости.

Изложение сущности всякого вообще военного действия. Представя сии два чрезвычайные превосходства России относительно всякого неприятельского покушения на нее со стороны западной границы нашей, представим теперь сущность всякого вообще военного действия и определим его основой направления и действия партии.

Воюющие армии разделяются на наступательную и оборонительную. Не должно терять из виду, что первую я полагаю действующей в земле неприятельской, а последнюю в своем собственном государстве. Всякая наступательная армия имеет: основание, отдаленный и ближний предметы действия, путь действия, путь сообщения, пути продовольствия и боевую линию.

Основание есть пространство земли, снабжающее армию всеми необходимыми военными и жизненными потребностями. Оно разделяется на коренное и временное. Коренное основание есть собственное государство. Временное, или поле запасов, определяется в течение войны в неприятельской области или в союзном государстве, с сей областью сопредельном. Оно заменяет первое, но непосредственно ему подвластно. Ганнибал, отделенный морем от коренного основания, не мог удержаться на временных основаниях своих в Италии, несмотря на победы свои.

Отдаленный предмет действия заключает в себе сердце неприятельского государства, то есть самое место, в коем сосредоточивается гражданское и военное управление, заведения его и торговля.

Если бы никто не преграждал стремления неприятельской армии, тогда стоило бы ей только идти вперед, чтобы достичь до оного предмета. Но само собой разумеется, что сие стремление преграждаемо оборонительной армией, и потому первая не прежде может овладеть отдаленным предметом, как после поражения последней: вот ближний предмет действия.

Путь действия в существе своем есть путь, избранный наступательной армией для скорейшего достижения до отдаленного предмета действия.

Путь сообщения в существе своем есть путь, исходящий из тыла армии, рассекающий ту часть земли, по коей оная армия прошла, и отвесно падающий на середину ее коренного основания.

Пути продовольствия суть пути, по коим армия получает съестные и боевые потребности. Сии пути выходят из всего протяжения временного основания и, соединяясь у армии, образуют треугольник.

Боевая линия есть протяжение армии от правого до левого ее фланга.

Рядовые Лейб-гвардии Казачьего полка, 1809–1812 гг.

Оборонительная армия различествует от наступательной в том, что действует в середине своего коренного основания, тогда как последняя от своего удаляется. Казалось бы посему, что первая не должна иметь пути сообщения; но как самое коренное основание заключает в себе части более или менее выгодные для действия, то и оборонительная армия должна иметь путь сообщения с тем краем своего коренного основания, который представляет более удобный для ее действия.

Прибавим к сему и то, что как усилия оборонительной армии клонятся к отражению, а не к завоеванию, то и отдаленный предмет действия ее состоит не в достижении до сердца противного государства, а в достижении до выгоднейшей стратегической точки, находящейся в собственном своем коренном основании, дабы через занятие оной можно было ей действовать совокупными силами на сообщение неприятеля, заслоняя при том свое собственное сообщение.

Обратимся теперь к партиям.

Изложение направления партий согласно с направлениями армии. Положим, что армия действует параллельно против неприятельской, как действовала наша армия в 1812 году после занятия французами Смоленска и силезская армия в 1813 году на Кацбахе и Бобре против Макдональда. В таком случае для партизан, кои принуждены действовать слишком отдельно, представляются великие препятствия в скором доставлении сведений главнокомандующему о неприятеле; следовательно, один из предметов партизанской войны не может быть совершенно исполнен. Сверх того, чрезмерное удаление партизан от армии похищает у движения их то согласие и единство с движениями оной, без коего ничто решительно на войне произойти не может.

Армия действует на отвесной линии против неприятельской армии, действующей по гипотенусам, как действовала французская армия в 1814 году против нашей главной и против силезской армий во Франции. В сем положении немалая также представляется неудобность партизанам армии, действующей на отвесной линии. Теснимые с двух сторон неприятельскими силами, они обладают столь малым пространством для изворотов против посылаемых на них отрядов, что нередко принуждены бывают искать убежища в собственной армии и прекращать набеги и наблюдения, долженствующие быть непрерывными.

Скажем, однако ж, что партизанская война снова делается полезной, когда армия, действующая на отвесной линии, перейдет фланги неприятельских разобщенных армий и совершенно пресечет взаимные их между собой сношения. Но сие не может продолжаться долго, потому что она или, будучи подавляема с обеих сторон, принуждена будет отступить, как отступила французская армия от Лейпцига, или, пользуясь центральным положением, как должно им пользоваться, по обеспечении одного из своих флангов обратится на фланг неприятельской армии, действующей по другому гипотенусу и через то переменит внутреннее свое действие на фланговое. В обоих случаях центрального действия считаю необходимым прекратить общую партизанскую войну и ограничиться одними частыми, недолговременными поисками малых партий, более для доставления сведений о неприятеле, нежели для пресечения его сообщений.

Армия действует на пути, косвенно или отвесно падающем на путь действия неприятельской армии, как действовала российская армия в 1812 году при занятии тарутинской позиции и в 1813 году по прибытии ее в ту часть Богемии, которая от Эльбы до Баварии простирается. В сем случае как выгоды армии, так и выгоды партий между собой соглашаются и бывают бесчисленны, особенно когда неприятель действует вдоль какой-нибудь естественной преграды, как то: моря, широкой реки, непроходимой цепи гор, пространного болота и даже сильного нейтрального государства. Заметим здесь, что в таком случае чем более путь сообщения неприятеля склоняется на сторону, избранную для действия партизан, тем безопаснее их поиски; ибо, угрожая таковому сообщению, они менее опасаются потерять свое собственное и находятся в большей связи со своей армией, нежели тогда, когда неприятельский путь сообщения отклоняется в сторону, противоположную той, которую партии избрали для действия.