На задворках империи. Детские и юные годы Давида Ламма: читать начало книги онлайн

На третий день этого чудесного превращения вся семья сидела на террасе, когда отец Давида внес в задание небольшие изменения и попросил малыша пойти в ближайший магазин фруктов и купить там персики. Персики в Узбекистане обладают не только великолепным вкусом, но еще и уникальным ароматом. Давид послушно потопал в магазин на своих маленьких ножках, крепко зажав в кулачке мелочь. Он волновался, потому что никогда раньше ничего не покупал и – в то же время – он гордился тем, что его отец доверил ему такое важное дело. В магазине он увидел замечательные красно-желтые персики, покрытые мягкой и пушистой красно-желтой кожицей. Они лежали на почетном месте прилавка небольшой горкой, излучавшей волны чарующего аромата.

Впервые в жизни Давид нерешительно подошел к прилавку в роли клиента и попросил продавца – симпатичного узбекского мусульманина – продать ему персики за монеты, которые доверительно протянул ему. Он столкнулся с необычным продавцом; это был продавец, который действительно любил детей. Давид понял это сразу, когда ощутил обожание и теплоту любви, которую излучали его большие черные глаза.

Никто не совершенен, а особенно дети. После короткой побывки Самуил ушел на фронт, и Давид начал забывать о своем настоящем отце. Его жажда видеть в жизни отца вернулась с новой силой, и через месяц или даже меньше он возобновил поиски, снова награждая любого проявляющего дружелюбие человека титулом «дядя-папа».

2. Первые послевоенные годы

Спустя два года война против бесславных ублюдков закончилась, и в октябре 1945 года Самуил смог отправить своего военного ординатора, которого звали Кузьмой Павловичем Фроловым, в Андижан, чтобы тот привез его семью к нему на новое место службы, в Карело-Финскую автономную республику, расположенную на севере России. Кузьма Павлович был добрым, простым и непритязательным человеком. До того, как его призвали в армию, он жил со своей женой, сыном и дочерью дошкольного возраста на Волге. Кузьма был очень полезен, и за свою природную доброту он заслужил признательность и доверие Иланы и ее детей. Во время продолжительной поездки через всю страну, в течение двух недель Кузьма, великолепный в своей военной форме, не упустил возможности пообщаться с Давидом и рассказать ему множество интересных историй.

Путешествие было длинным, интересным и грустным одновременно. Удивительно было видеть огромные просторы и красоту страны, и в то же время было грустно и трагично смотреть на города в руинах, оставшихся после недавних взрывов. Железнодорожные вагоны были заполнены людьми, но люди не жаловались; после недавней победы большинство людей было в оптимистичном настроении. Окна вагонов не закрывались наглухо, и их можно было открывать. Для Виктора и Давида особым удовольствием было высунуть головы из окна поезда и созерцать красоту природы под свист ветра в ушах.

На последнем этапе поездки на небольшой железнодорожной станции Кузьма временно покинул Илану и детей. До этого он познакомил ее с водителем большого грузовика «Студебеккер» с двумя выступами по обе стороны капота – переданного СССР по американскому ленд-лизу. Этот грузовик отправил к ним Самуил, чтобы привезти свою семью в военную часть, где он служил.

Место, где Самуил должен был встретиться с семьей, находилось на расстоянии тридцати километров. Давид сел в грузовик между водителем и Иланой, а Виктор расположился рядом с дверью. В этот прекрасный день они ехали по дороге, по обеим сторонам которой в глубоком снегу стояли высокие вечнозеленые деревья на больших гранитных валунах. Через час водитель сказал Илане, что они приближаются к тому месту, где их встретит муж. Чем ближе машина продвигалась к месту встречи, тем более нетерпеливым становился Давид. На следующем перекрестке перед ними встал большой грузовик, точно такой же, как тот, на котором они ехали. Дверь этого «Студебеккера» открылась, и из нее выскочил Самуил в теплом полупальто и военных сапогах, он размахивал руками и смеялся. Когда он подошел к грузовику, который привез его семью, Илана открыла дверь. Четырехлетний Давид был первым, кто выскочил из кабины на снег и побежал к отцу. Самой первой, кого хотел поцеловать Самуил, была его жена, но когда младший сын, которого он почти не знал, подбежал к нему первым и обнял его, у Самуила не оставалось другого выхода, как только обнять и поцеловать его. Следующими на очереди были Илана и Виктор. На протяжении многих лет брат Давида, первенец, не мог простить Давида за то, что тот первым встретил отца.

Семья Ламмов жила в небольшом военном поселении, в доме, который до войны принадлежал финнам. Во время войны первоначальные владельцы эвакуировались в Финляндию, и теперь дом стоял пустым. Для Иланы и Виктора перемены были разительными: из крошечной комнаты, а на самом деле кухни, где они жили четыре года, семья Иланы переехала в просторный уютный дом с удобствами, о которых они и не мечтали. Что касается маленького Давида, эти изменения не слишком повлияли на его образ жизни. Все его повседневные потребности были удовлетворены как в старом, так и в новом жилище. Самым главным было то, что его любили и ласкали, как это было и до того, а теперь у него еще и появился отец, которого ему не хватало с момента рождения. Четыре предыдущих года Давид играл на террасе в солнечном Узбекистане. Теперь, в Карелии, где климат был другим, большую часть времени он играл в своем доме, исполненный любви к родителям и Кузьме, который продолжал оставаться верным спутником его отца.

Самуил был очень естественным в своих проявлениях, открытым, искренним и спонтанным. Свои отцовские чувства он проявлял в основном к Виктору. Что касается младшего сына, который в предыдущие годы рос без него, то он почти не знал его и часто игнорировал его присутствие. Илана понимала это и много раз открыто выражала свое недовольство отсутствием привязанности Самуила к младшему сыну. Однако не мать, а сам Давид в итоге заставил отца полюбить его. Давид родился явно не для того, чтобы быть жертвой. Вместо того чтобы почувствовать боль и печаль отторжения, он взял дело в свои маленькие руки. Ему не нужно было читать книги по психологии, ему помогла его детская интуиция. Формального принятия было ему недостаточно. Он хотел завоевать искреннюю любовь отца. Всякий раз, когда Самуил был в поле зрения своего сына, Давид не упускал возможности разыграть перед ним импровизированное выступление. Любимым поэтом обоих братьев был автор незабываемых сказок Александр Сергеевич Пушкин. Давид знал наизусть много стихов, которые Виктор учил в его присутствии по своей школьной программе. Что касается песен, Давид слышал их от матери и брата и – каждый вечер – в исполнении Марьи Петровны, на коммунальной кухне которой жила семья Ламмов во время войны.

В присутствии отца Давид читал стихи, пел песни, рассказывал истории, многие из которых он сочинял на ходу. В конце концов, то, чего он пытался достичь подсознательно, исполнилось: отец начал обращать внимание на таланты своего младшего сына и понемногу его обуяла необратимая любовь к Давиду. С тех пор Давид получил много ценных преимуществ: отец говорил и шутил с ним, как и с Виктором, Самуил приглашал Давида взбираться к нему на спину, отвозил его на автомобильные прогулки в лес и в свою воинскую часть, сделав жизнь сына более интересной и насыщенной.

Сиркоярви, маленькая деревня, в которой проживала семья, была окружена великолепными густыми лесами, где росли высокие хвойные и всевозможные вечнозеленые деревья. Кроме того, вокруг было множество огромных красных и серых гранитных валунов и многочисленных живописных озер. Самуилу нравилось устраивать для своих детей что-то необычное, чтобы удивить их. С этой целью он приносил домой кроликов, петухов или белок – для развлечения домашних. Однажды он сумел затащить домой козу, но Илана горячо запротестовала, попросив его увести «грязное животное» из дома, несмотря на просьбы детей о том, чтобы животное осталось. Еще одним способом развлечения детей, часто применяемым Самуилом, было заползти поутру к ним в спальню на четвереньках, издавая пугающие звуки.

В теплое время года офицер Самуил Ламм однажды взял своих детей в поездку на грузовике в глубокий лес, где можно было пострелять из пистолета. Помимо пистолета у него были штыковая винтовка, сабля и военный кинжал. В лесу Самуил выбрал более-менее плоское место, вынул из грузовика несколько металлических банок, поставил их на упавший ствол и начал стрелять по банкам из своего личного военного пистолета, а Виктор и Давид стояли рядом с ним, наблюдая за тем, что же будет дальше.

Самуил был хорошим, но не идеальным стрелком, и когда он устал стрелять, то сделал то, чего ему никогда не позволяла жена. На минутку забыв, что его младшему сыну было всего пять лет, он разрешил стрельнуть три или четыре раза сначала Виктору, а затем пришла очередь Давида. Естественно, Давид не мог дождаться, чтобы поскорее нажать на курок пистолета. Отец объяснил ему, как целиться и стрелять. Давид последовал его инструкциям, нажал на спусковой крючок, и пистолет выстрелил. Откат пистолета после выстрела, о котором забыл предупредить отец, был настолько силен, что бедный ребенок упал на землю. С тех пор у Давида больше не возникало желания пострелять. Тем не менее, он гордился своим первым и последним выстрелом. На обратном пути Самуил попросил своих детей не говорить Илане, что он дал им пострелять. Как и следовало ожидать, во время ужина Виктор забыл о своем обещании и спросил Самуила, понравилось ли ему, как он стрелял. Илана сразу поняла, что произошло, и это привело к большому семейному скандалу, в результате которого Самуил дал слово, что он больше никогда не позволит детям держать в руках оружие.

Финский деревянный дом, в котором жили Ламмы, имел множество достоинств, которые были удивительны для обычного советского гражданина. Из всех до сих пор неизвестных предметов роскоши дети больше всего любили уютную и теплую кухню, где они проводили много времени. Виктор делал там свою домашнюю работу, а Давид читал или рисовал. Оба ребенка обожали кухню с белой, гладкой и теплой на ощупь красивой плиткой на стенах, которую Давид любил гладить всякий раз, когда проходил мимо.

Сразу за домом Ламмов было пастбище, на котором паслось много коров. Давид был загипнотизирован большими карими глазами, сосредоточенными на нем, и все не мог понять, влюбилась ли в него корова. В конце концов, он решил, что большие коровы могут легко нанести ему вред, и перестал проводить время на пастбище. Через неделю корова, которая казалась довольно мирной, напала на его старшего брата, когда, возвращаясь домой из школы, он подошел слишком близко к ней. Виктор успел вовремя убежать от коровы.

Алкоголь, особенно в России и на Украине, является неотъемлемой частью жизни. До войны отец Давида почти никогда не пил. Однако, занимая командную должность во время Второй мировой войны, Самуил отвечал за распространение алкоголя среди солдат и офицеров в воинской части, где он проходил службу. Контроль над распределением алкоголя также включал в себя необходимость участия в вечеринках с офицерами его воинской части и – что было еще хуже – с разными начальниками, которые приезжали в его воинскую часть с различными инспекциями.

Когда война закончилась, Самуил, вместо того, чтобы забыть свою дурную привычку употреблять алкоголь, начал использовать водку как средство избавления от неизбежных жизненных стрессов. Хотя он и не стал алкоголиком, употребляя алкоголь в относительно небольших количествах, все-таки он делал это почти ежедневно. Увлечение Самуила алкоголем неприятно повлияло на его богатую и интересную личность, разрушило его здоровье в относительно молодом возрасте и в конечном итоге, через многие годы привело к большому числу семейных разногласий.

После военной службы в Карело-Финской автономной республике Самуил был переведен на станцию Понтонная, расположенную в непосредственной близости от железной дороги. Семья Ламмов жила недалеко от воинской части, где служил Самуил.

Одним воскресным утром Илана попросила Самуила пойти с ней за покупками в магазин, расположенный на станции Понтонная. Поход за покупками был успешным, за исключением одного предмета: в этот день водки в продаже не было, и ее нигде нельзя было найти. Самуил уже привык к своему ритуалу: выпивать за ужином сто граммов водки и, вернувшись домой, он пришел к «гениальному» решению, как заполучить алкоголь для своих нужд.

«Иди сюда, Давидушка, – позвал он своего пятилетнего сына, который читал детскую книгу. – Сделаешь для меня одолжение, сынок? Помнишь продуктовый магазин на железнодорожной станции Мартово, где я покупал для вас конфеты неделю назад? Это недалеко отсюда. Вот деньги, рубль пятьдесят. Сгоняй туда, купи мне чекушку – и бегом назад».

Чекушка, небольшая бутылка водки, содержала четверть литра – двести пятьдесят миллилитров.

Давид, который не упускал возможности угодить своему папе, сразу же согласился.

С деньгами, плотно зажатыми в кулачке, он быстро добрался до железной дороги. Для начала он прыгнул на железнодорожное полотно, затем побежал, а после быстро пошел по шпалам, направляясь к маленькому магазину на станции Мартово, которая находилась почти в двух километрах от его дома.

Давид хорошо знал об опасности ходьбы по шпалам и периодически оглядывался, дабы убедиться, что за спиной нет приближающегося поезда.

Время шло быстро. Наконец переполненный энергией Давид добрался до продуктового магазина. Продавец, пожилая женщина среднего возраста в фартуке поверх сатинового платья, даже не спросив, для кого он покупает алкоголь – ненужная, с ее точки зрения, формальность – взяла у мальчика деньги и вручила ему чекушку водки.

Когда Давид вернулся на железную дорогу, солнце поднялось выше над горизонтом и стало припекать. Давид к этому времени немного проголодался и устал от бега. Не забывая проверять, не приближается ли поезд, время от времени он отдыхал, а затем продолжал путь с новыми силами. На одной из таких остановок он почувствовал, что кто-то коснулся его плеча. Когда он поднял голову, то увидел перед собой человека среднего возраста с непримечательными чертами лица и зачесанными на одну сторону каштановыми волосами. Самой запоминающейся чертой его лица были впалые глаза: Давид мог различать идущие от них невидимые лучики тепла, которые всегда объединяют людей.

В те времена люди не беспокоились о том, что дети общаются с незнакомцами. Взрослый мог свободно начать разговор с ребенком. Никто не заподозрил бы чего-то злокозненного, если взрослый в подходящей для этого ситуации обнял ребенка за руку или погладил по голове. Более того, тогда считалось, что детям нужна такая эмоциональная поддержка, предоставляемая взрослыми. Давид доверял людям и не колеблясь отвечал взаимностью, если незнакомый ему человек дружелюбно улыбался.

«Привет, малыш, что ты здесь делаешь на железной дороге?» – приветливо спросил незнакомец.

«Иду домой. Водки купил для отца», – ответил Давид.