– Это не просто гнойники, – объяснил Этчем. – И их не пара-тройка. Они появляются на нем во множестве, иногда по пять за раз. Будь это карбункулы[2], командир бы уже давно умер. В чем-то они не столь опасны, а в чем-то – намного хуже.
– Что вы имеете в виду? – спросил недоверчиво Ван Ритен.
– Ну… – Этчем явно медлил с ответом. – Кажется, они не раздуваются так же глубоко и широко, как карбункулы, а кроме того, не так болезненны и не вызывают жара. Но вместе с тем они как будто часть странной болезни, влияющей на рассудок. Первый такой гнойник командир еще позволил мне перевязать, но остальные тщательно скрыл – и от меня, и от остальных. Когда они раздуваются, он удаляется в свою палатку и не дозволяет мне ни сменить ему повязки, ни вообще находиться рядом.
– Повязок у вас достаточно? – уточнил Ван Ритен.
– Есть немного, – неуверенно проговорил Этчем. – Но он их не использует – стирает старые и накладывает сызнова.
– Как же он лечит нарывы?
– Он срезает их – полностью, под корень – своей бритвой.
– Что? – вскричал Ван Ритен.
Этчем не ответил, лишь спокойно смотрел ему в глаза.
– Прошу прощения, – поспешно сказал Ван Ритен. – Вы меня весьма удивили. Это не могут быть гнойные карбункулы. Он бы уже давно умер от заражения крови.
– Кажется, я уже говорил, что это не карбункулы, – промолвил Этчем.
– Но он явно спятил! – воскликнул Ван Ритен.
– Именно так, – согласился Этчем. – Я не могу ни вразумить его, ни сладить с ним.
– Сколько гнойников он «вылечил» таким образом? – с издевкой спросил Ван Ритен.
– Насколько мне известно, два, – прямолинейно ответил Этчем.
– Два? – переспросил Ван Ритен.
Этчем снова покраснел.
– Я видел его, – признался он, – сквозь прореху в стене хижины. Чувствовал, что должен присмотреть за ним… как за невменяемым.
– Да уж вряд ли он вменяем, – согласился Ван Ритен. – И вы дважды видели, как он это делает?
– Я предполагаю, – сказал Этчем, – что он сделал то же самое и с остальными.
– Как много у него их было?..
– Очень много.
– Он ест?
– Как волк, – сказал Этчем. – Ест за двоих носильщиков.
– Передвигаться может?
– Ползает и стонет.
– А жар слабый, вы говорите…
– Достаточный и частый.
– Он бредил?
– Лишь дважды, – ответил Этчем, – когда открылась первая язва и еще раз – позднее. Стоун тогда никому не разрешал приближаться. Но мы слышали, как он говорил и говорил без остановки. Это очень пугало местных.
[2] Так называется острое гнойно-некротическое воспаление кожи и подкожной клетчатки вокруг волосяных мешочков и сальных желез, имеющее тенденцию к быстрому распространению.