Непальская красная нить: читать начало книги онлайн

– Свободна и независима, – лаконично отрезала я, избегая затяжных и пустопорожних бесед о затишье на моем личном фронте. Хватит с меня Светкиных наставлений. – Расскажи, что тебе известно о клубе «Лотос Лакшми»…

– Знаю-знаю, – не дослушал Сагателян. – Туда моя приятельница ходит, я вас познакомлю. Гиляна Идрисова. Красивая женщина и хороший человек.

Вообще-то, насколько мне известно, по законам русского языка слова нужно располагать в другом порядке: хороший человек и красивая женщина. Но у Сагателяна, как всегда, Эрос на первом месте. Пока эти мысли проносились у меня в голове, Гарик взахлеб рассказывал о Гиляне, и его многословное повествование сводилось к одному сообщению: «Ах, какая женщина, мне б такую!»

Ладно, пусть выговорится! Слушая вполуха восторги Гарика, я в силу профессиональной привычки пробежала глазами по столу, «сканируя» ворох газет, распечаток, фотографий… На одном из снимков мой взгляд остановился.

– Откуда она у тебя?! – Возглас выдал меня с головой, хотя я не собиралась выбалтывать Гарику цель своего визита, ограничившись сбором сведений о «Лотосе». Но держать себя в руках не было возможности, поскольку с одной из фотографий на меня смотрело усыпанное золотыми веснушками личико в обрамлении полыхающего рыжего нимба.

На столе главреда лежал портрет Аллы Первухиной.

– Ого! Знал, что ты держишь руку на пульсе криминальной жизни Тарасова, но не думал, что посвящена в такие секреты, – почтительно произнес Сагателян. – Сообщение о ее смерти заняло от силы два абзаца в нашей газете.

О смерти? Почему тогда полиция не связалась с Первухиным? Тут я сообразила, что обозналась. Умершая удивительно походила на Аллу, но все-таки это была другая девушка.

В памяти всплыла недавняя заметка из криминальной хроники, в ушах вновь зазвучали разговоры тарасовцев, напуганных жутким происшествием. Анастасия Лукьянова, двадцати двух лет, ушла из дома две недели назад и бесследно исчезла, пока полиция не обнаружила ее тело со следами насильственной смерти в Малиновом овраге на окраине лесопарка.

Мне не хотелось рассказывать Гарику подробности о своем деле, тем более что без необходимости детектив обязан скрывать такого рода информацию и не засвечивать личность клиента. Поэтому я не стала объяснять, что перепутала двух похожих девушек, вместо этого решила увести внимание главреда в другую сторону, попутно разведав подробности о «двойняшке» Первухиной. Надо ведь держать руку на пульсе криминальной жизни Тарасова, как выразился Сагателян.

– Будь другом, Гарик, скажи, что тебе известно. Полиция отмалчивается, а мне нужно понять, связано ли убийство Насти Лукьяновой с одним из моих дел.

– Ага, значит, не во все секреты тебя посвящают люди в форме, – печально промолвил Сагателян и вдруг таинственно зашептал, радуясь возможности хоть с кем-то поделиться доверенной ему информацией: – У них есть гипотеза, что убийство совершено маньяком…

Через пять минут я получила исчерпывающую картину. Первоначально следствие прорабатывало традиционные версии: ограбление, нападение с целью изнасилования, конфликт с бойфрендом.

В приватной беседе со следователем Сагателян узнал о необъяснимых результатах вскрытия. Исследование травм на руках и ногах Насти показало, что девушку какое-то время удерживали связанной и подвергали пыткам. Консультация с московским экспертом из Главного управления криминалистики заставила полицию встревожиться еще больше: в своем заключении он настаивал, что характер травм свидетельствует о серьезной психопатологии преступника, который с высокой вероятностью может оказаться серийным убийцей.

– Москва полагает, что преступление мог совершить серийный маньяк. Наши не спешат это признавать. Никто бы не захотел на их месте. И те и другие согласны в одном – подробности дела должны быть скрыты от общественности на предварительном этапе следствия. Чтобы не поднимать паники, пока нет ответов на вопросы, – завершил свой рассказ Гарик. – Мне сообщили некоторые сведения только для того, чтобы я помогал ментам мониторить информацию в СМИ и пресекать любые утечки.

– Что тебе известно о личности Лукьяновой?

– Сирота, нигде не училась, работала уборщицей на вокзале, также подрабатывала в одном спа-салоне, еще кое-где. Кстати, с «Лотосом» никак не связана, по крайней мере, никогда там полы не драила, насколько известно… Стоп, уж не собралась ли ты ловить серийного убийцу?

Он выглядел испуганным. Все-таки Гарик – хороший друг и беспокоится обо мне, зная о моем умении искать неприятности на пятую точку.

– Не чуди вольным светом! – отмахнулась я. – Где я, а где серийные убийцы? Только хотела убедиться, что мое расследование не пересекается с делом Лукьяновой. К счастью, нет. Меня больше интересует, есть ли у тебя компромат на «Лотос». Скандалы, сплетни, слухи.

Трудно сказать, поверил он мне или нет. Я говорила искренне… или почти искренне. Просто кое о чем умолчала. Но не солгала в главном. С таким чудовищем, как серийный убийца, я не справлюсь. Это не работа для одиночки, здесь нужна команда опытных профессионалов с колоссальными ресурсами, масштабы которых я, при всех своих познаниях в криминологии, вообразить не сумею. Я всего лишь ищу сбежавшую дочурку, охоту на тигра давайте доверим специалистам.

С другой стороны, моя беглянка – точная ксерокопия убитой. Серийный маньяк в городе… Извращенец Олег, зафрендивший почти три сотни девушек…

Я поспешила отмахнуться от неприятных мыслей. Не сболтнуть бы Первухину о том, какие подозрения меня порой посещают. Он же умом тронется от ужаса!

– Не обессудь, компромата на «Лотос» нет, – развел руками Сагателян, возвращая меня к текущему расследованию. – Обычный клуб для общения. Проводят собрания, беседуют об индуизме и буддизме, обмениваются книжками, гоняют чаи и жгут ароматические палочки.

Жгут палочки? Вспомнился мятый розовый листочек с рекламой ароматических палочек, на обороте которого значилась надпись, лишившая меня покоя. Вообще это место представлялось мне весьма привлекательным для Аллы. Каждая новая деталь укрепляла меня в убежденности, что девушка сюда хотя бы разок наведывалась. Гарик сообщил немного, но достаточно.

Мое время истекало, пора покидать общительного главреда.

– Шноракалюцюн, – поблагодарила я на прощание с неистребимым русским акцентом. Выговорить языколомное слово правильно у меня не выходило, хоть ты лопни.

– Чего? – заморгал Гарик.

– Я тебе по-армянски «спасибо» сказала, – ответила я, еще больше усомнившись в своем произношении.

– Ну ты даешь, Тань! – искренне поразился главред. – Такая фантастическая интуиция, такая блестящая дедукция, но порой не видишь того, что прямо под носом. Я родился и вырос в Тарасове. Мои папа с мамой родились и выросли в Тарасове. Никто в нашей семье не говорит на армянском.

Он покачал головой, а я задумалась над его мягким упреком. Меня с первого дня расследования не покидает мучительное чувство, словно я и впрямь упускаю нечто важное, лежащее прямо под носом.