— А присяга в Борго?
Что тут скажешь, пожимаю плечами и морщась, прикладываю руку к груди.
— Так ведь не было никакой присяги, Матушка. Я не принял их присягу, отложив решение до всеобщей присяги Финляндии в Або. Я весь в вашей воле, Матушка. Прикажете принять корону Финляндии, если это нужно Державе нашей, — я приму. Нет, так нет. Мне она не нужна. Финны в Борго обязались принять присягу верности Вашему Императорскому Величеству, вне зависимости от решения собрания сословий в Або. Это всё, что я мог сделать в той ситуации. Прошу простить.
«Да, он далеко пойдёт, тут к бабке не ходи, — пронеслось в голове Императрицы, — умен, но, упрям как батюшка прям».
— Точно? У меня эта клятва имеется! — Елисавета Петровна показала лежащие на столе бумаги.
Кошусь на лежащие на столе письма. Так вот зачем меня сюда вытащили?
— Кем они подписаны, Ваше Императорское Величество? — пытаюсь выяснить подробности.
— Заверены магистратом, — отрезает тётка.
— Значит моей подпись под этими писульками нет? — вопрошаю утвердительно я.
— Нет, но… — машинально отвечает Императрица.
— И не было никогда, — уверено говорю я, — я не своей волей туда ехал и не в моей воле корону над чухонцами принимать.
«Письмо не подметное, проверено, — Императрица пыталась мысленно вернуть утерянный ею диктат над ходом разговора, — и то, что не подписывал юнец ничего, „по причине ранения руки“ тоже».
— А в чьей же воле? — Елисавета Петровна прервала затягивающуюся паузу.
— В вашей, Государыня, — отвечаю твёрдо, — я же не хочу Финляндию под свою руку принимать.
— Тогда зачем ты туда поехал? — удивление тётушки, кажется, было искренним.
— Отказаться, — отрубаю я, — и прошу более без моего согласия такие вопросы не решать.
Тётка остолбенела. Ненадолго.
«Стервец! Будет он мне указывать что и как решать! Надо поставить его дерзость в стойло, — бушевало в голове Императрицы, — но, прав, прав, нельзя было ему о том обещании финнам не сказать».
— Много себе позволяешь, Петер!
Тётка как бы в ярости. Тихой. Но, пусть. Надо ставить точки на i. А то она меня так без меня не только на царство женит. Двум смертям не бывать… Хотя, мой пример опровергает это мнение.
— Из Москвы и поместья своего далее двадцати вёрст без дозволения моего не выезжать! — тётка говорит жёстко.
Подписка о невыезде значит? Потерплю. Да и дела здесь есть. Э-э-э? Ну-ка, ну-ка…
— Из какого поместья?
Усмешка. Оценила.
— Матери твоей приданное я третью часть вскоре тебе дам, — голос Елисаветы всё ещё тверд, — можешь даже с согласия моего использовать их на свои опыты.
Она меня наказывает или поощряет? Чуден гнев Императорский!
Кровь приливает к голове. Меня немного ведёт. Темно в глазах. Это не ускользает от глаз тётки.
— Ты, как себя чувствуешь?
Промаргиваюсь:
— Всё хорошо, Матушка. Просто дорога.