– Конечно.
– Абсурдный, – предупредил он.
– Тем лучше.
– Это сделала ты? – спросил Айтор.
– Что сделала я?
Эву, казалось, забавляла эта игра.
– Это ты убила Луиса Ольмоса и падре Мантеролу?
– Ты спрашиваешь это всерьез? – задала встречный вопрос Эва.
– Да.
Лицо аспирантки приобрело мягкое выражение, она изогнула брови и посмотрела на Айтора почти с нежностью. Или, быть может, с жалостью. Для него это было слишком, ему хотелось поскорее скрыться от всех, забраться дома в свою постель и проснуться в следующем году.
– Дай мне свой телефон на минутку, – сказала Эва.
Айтор удивился, но протянул аспирантке мобильный.
– Когда все утрясется, позвони мне, если будет желание поболтать. – Эва Сан-Педро записала свой номер в телефонную книжку Айтора.
Снаружи началось какое-то шумное движение, привлекшее внимание их обоих. Сначала они увидели, как из церковной пристройки вышел комиссар Рамирес в сопровождении двух своих помощников: он сел в черный служебный автомобиль и тотчас уехал, оставив позади всю суету подчиненных. Полицейский Отаменди поднял сигнальную ленту, чтобы машина могла проехать. Вскоре из пристройки вышли вместе инспектор Эчеберрия и судья Арреги: обменявшись несколькими словами, они разошлись в разные стороны. Айтор видел, как криминалисты вынесли носилки с черным мешком и погрузили их в стоявшую у входа скорую помощь. Это было тело падре Мантеролы – его собирались отвезти в Институт судебной медицины. На площади не было никого, кроме полицейских и санитаров, но в некоторых окнах виднелись любопытные лица местных жителей, проснувшихся от шума на улице. Айтор также проследил взглядом за толстым черным чемоданом, в котором уносили все собранные им образцы и улики, и спросил себя: когда ему доведется теперь вновь делать вскрытие? Ирурцун вышла из дома вместе с Льяреной и Гомесом, и все они направились к Отаменди.
– Извини, Эва, я скоро вернусь, – поспешно произнес Айтор, выходя из машины.
– Не беспокойся, я пока посижу тут, обдумывая новые преступления.
Айтор пробежал расстояние, отделявшее его от группы полицейских, не надев капюшон, и проливной дождь, намочивший голову, заставил его взбодриться.
– Ирурцун, какие новости? – выпалил судмедэксперт, едва подбежав к полицейским.
– Что ты еще здесь делаешь? Разве тебе не велели уезжать? – спросила Ирурцун, державшая в руке блокнот, где был виден очередной ее список.
– Я просто хочу знать, что происходит, – настаивал Айтор.
Женщина-полицейский ответила ему молчанием, нахмурив брови.
– Да ладно тебе, Сильвия, – вмешался Отаменди. – Какая разница? Пусть он слушает.
На площади царила такая суматоха, что никто не обращал внимания на группу полицейских с судмедэкспертом.
– Мне велели ехать в участок, чтобы отвечать на звонки, – сообщила Ирурцун.
– Понятно. А мне что делать? – спросил Отаменди.
Женщина-полицейский выдержала взгляд своего напарника, и даже капли дождя не заставили ее ни разу моргнуть.
– Тебя отправляют домой, ты получишь дисциплинарное взыскание. Эчеберрия поднимал вопрос о твоем увольнении, но комиссар Рамирес решил повременить с этим до окончания расследования.
Айтор подумал, что, если когда-либо кто-то должен будет сообщить ему подобную новость, пусть это произойдет так, как это сделала Ирурцун. Без смягченных формулировок и подслащивания пилюли.
– Понятно. – Отаменди, несомненно, умел держать удар. – Ну а вы? – спросил он, обращаясь к Льярене и Гомесу.
– Нам поручили охранять двух аспиранток. Эээ… – Льярена достал свой блокнот и заглянул в него. – Клару Салас и Майте Гарсию. Комиссар сообщил, что два часа назад они пришли в полицейский участок, чтобы заявить о преследовании.