Нексус Эрдманна (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нет, но и в этом тоже. Почему Кенни не хочет похвалить ее за то, что она догадалась? Мия тут же устыдилась своего мелочного тщеславия. Просто она очень устала, проведя бессонную ночь на твердом, холодном полу в доме Эсефеб. Эсефеб эфеф. Мия сконцентрировалась на синдроме Чарльза Боннета.

Синдром был открыт в восемнадцатом веке. У больных имелись нарушения оптических проводящих путей, иногда оптических центров мозга. Могли наблюдаться повреждения тканей, дистрофия мышечной ткани, глаукома, диабетическая ретинопатия, иногда даже катаракта. Люди с плохим зрением часто видели, а иногда и слышали то, чего в действительности не существовало, часто очень отчетливо. Проводящие пути в мозгу обычно работают по принципу двусторонней связи и передают информацию, полученную как визуально, так и из памяти или воображения, причем взаимодействие между этими источниками настолько тесное, что даже маленький ребенок может увидеть наяву кошку, которой на самом деле нет. Но при синдроме Боннета происходило искажение базовой визуальной информации, позволяющей различать реальное и нереальное. И потому все видения и галлюцинации становились для человека столь же реальными, как земля под ногами.

— Посмотрите на миндалины, — сказал врач по имени Берута. — О боже!

Обе миндалины Эсефеб были увеличены и деформированы. Эти органы представляли собой структуры, находящиеся за ушами и отвечающие за распознавание эмоциональной значимости событий в окружающем мире. При синдроме Чарльза Боннета таких нарушений не отмечалось. У Эсефеб они были явно выражены.

Кенни сказала:

— По-моему, тут имеет место активизация или изменение некоторых нервных проводящих путей за счет других. Эсефеб "видит" свои галлюцинации и считает их вполне реальными, — может быть, они для нее более реальны, чем все остальное. Проводящие пути передают информацию лимбической системе, а судороги — это просто выражение крайней эмоциональной значимости, которой обладают данные видения. Как, например… при оргазме.

Эй-эс.

— Фантомы в мозгу, — вставил Берута.

— Вирусный бог, — заметил, к удивлению Мии, Лолимел.

Она вдруг почувствовала раздражение — почему этот парень говорит таким чуть ли не благоговейным тоном?

— Бог, ответственный за деградацию этих людей, Лолимел. Они так поглощены своими фантомами, видениями, что даже забывают о самой элементарной личной гигиене. Они не строят дома, не возделывают поля, не занимаются искусством, наукой… вообще ничем не занимаются. Они стали пленниками своих фантазий и видений.

Лолимел против воли кивнул:

— Да, я вижу.

Берута обратился к Кенни:

— Надо выделить вторичный вирус. Потому что если инфекция передается не только внутриутробно или половым путем… — Он не закончил свою мысль.

— Знаю, — ответила Кенни, — но это будет непросто. У нас нет трупов для выделения этого вируса. Цереброспинальная жидкость все еще анализируется. Тем временем… — Кенни принялась раздавать задания — как всегда, кратко и четко. Мия не слушала ее.

Эсефеб кончила есть и подошла к кружку ученых. Она потянула Мию за рукав.

— Мия… Эсефеб этей эфеф. — "Эсефеб идет домой".

— Мия эб Эсефеб этей Эсефеб эфеф, — ответила Мия, и девушка радостно улыбнулась.

— Мия… — начала Кенни.

— Я иду с ней, Кенни. Нужно наблюдать за поведенческими реакциями. Может быть, мне даже удастся убедить других местных жителей пройти обследование, — настаивала Мия, хотя прекрасно знала, что для нее сейчас главное не научная информация. Но она сама не смогла бы правильно сформулировать свои мотивы. Она просто хотела уйти вместе с Эсефеб.

"Почему вы вступили в Корпус?" — Вопрос Лолимела застрял в голове у Мии, эдакая риторическая кость в горле, и она в течение нескольких дней не могла от него отделаться. Она захватила с собой переносную аптечку и ввела Эсефеб антимикробные препараты широкого спектра действия в надежде, что один из них окажется результативным. Паразиты были неуловимыми, их надо было тщательно исследовать или хотя бы узнать их структуру, но Мия и эту работу успела начать. "Я вступила в Корпус, Лолимел, чтобы облегчать страдания". Поразительно, как наивно звучит иногда истина. Но от этого она не перестает быть истиной.

Эсефеб спокойно сносила все процедуры: и уколы, и пластыри. Она приготовила простейшим способом еду, почти не соблюдая при этом ни осторожности, ни элементарной гигиены, и этим просто шокировала Мию. Мия принесла свою еду с собой. Эсефеб с одинаковым аппетитом ела и то, что готовила сама, и то, что давала ей Мия.

Но в основном Эсефеб беседовала с Эй-эс.

Мия чувствовала, что вторгается в чужую личную жизнь. Эсефеб словно не замечала этого, она, казалось, и себя отдельно от Эй-эс не воспринимала. Она все время разговаривала со своим видением-фантомом, смеялась с ним (или над ним?), играла, спала, а все вокруг, в том числе и жилище, приходило в полный упадок. От воды у Эсефеб начался понос, и в доме стало невозможно дышать. Мия мрачно наводила в доме порядок. Но Эсефеб и этого не замечала. Мия была "экет", одинока в своих тщетных потугах навести чистоту и порядок, установить тут здоровую, цивилизованную жизнь.

— Эсефеб эб Мия этей эфеф… — Как же сказать "соседи"?

Мия сверилась с компьютером, словарь уже увеличился, программа-переводчик усердно трудилась над расшифровкой новых слов. Но слова "сосед" она не нашла. Не было ни "друга", ни "партнера", никаких слов для обозначения родственников, кроме одного-единственного слова "младенец".

Мия просто показала в сторону ближайшего дома и сказала:

— Эсефеб эб Мия этей эфеф, — вон туда.

В соседнем доме был младенец. Нет, ребенок был постарше, он апатично лежал в одном углу грязного, вонючего жилища и сам был таким же грязным и вонючим. Все как в доме Эсефеб. В первый момент хозяйка дома, которая была старше, казалось, не узнала Эсефеб, но когда та назвала себя, они принялись оживленно беседовать. Соседка улыбнулась Мие. Мия протянула руку к ребенку, никто ее не останавливал, и она усадила малыша себе на колени. Внимательно осмотрела.