— Я приготовлю чай, хорошо?
— Да, дорогая, пожалуйста, — ответила я.
Кира улыбнулась.
— Она кажется добрым человеком.
— Слишком добрым, — сказала я без объяснения. — Кира, почему то здесь? Тебе снова надо прятаться? Наверное, это не самое лучшее место.
— Нет, я не прячусь. Они либо ищут меня, либо не ищут, но мне кажется, что уже нет. У них и так руки заняты «Селадоном».
«Селадон» — это вызывающе новая международная космическая станция. Когда я впервые услышала это название, я подумала, почему так странно назвали космическую станцию? Но оказалось, что это фамилия какого-то инженера, который изобрел такие дешевые ядерные устройства, что можно легко перемещать грузы на орбиту с Земли и обратно. И переместили прорву всего. Станция все еще растет, но является домом ста семидесяти ученых, техников и администраторов. Плюс, теперь, и двух пришельцев.
Они появились в солнечной системе два месяца назад. Вспыхнули обычные тревоги, но бунтов не было, по крайней мере в Соединенных Штатах. Люди пристальнее следили за своими детьми. Но теперь у нас уже была космическая станция, место для контакта с пришельцами без того, чтобы им надо было приземляться. И, возможно, Новая Цивилизованность (именно так, с заглавных букв, писали о ней журналисты) тоже внесла свое. Я не могу судить. Но пришельцы провели примерно месяц, переговариваясь с «Селадоном», а потом высадились на борт, а несколько отобранных людей перешли на борт их родного судна, и все стало напоминать вечеринку с чаепитием, подкрепленную службой безопасности сокровищницы транснационального банка.
Кира смотрела на меня.
— Ты не много времени уделяешь возвратившимся пришельцам, не так ли, Эми?
— Фактически, совсем не уделяю.
Я подобрала свою вышивку и принялась за работу.
— Ты переключилась, правда? Ведь обычно ты интересовалась политикой, а я нет.
Казалось странным так говорить, имея в виду ее карьеру, но я не стала спорить.
— Как ты, Кира?
— Старею.
— О, да. Я знаю, каково это.
— А твои дети?
Я заставила себя вышивать.
— Робин погиб. Попал в перестрелку. Его прах погребен здесь, под тем лиловым деревом. Люси ты видела. У Лема с женой все прекрасно, у их двоих детей и троих моих правнуков.
Кира кивнула без удивления.
— У меня трое приемных детей, двое внуков. Чудесные дети.
— Ты снова замужем?
— Поздний брак. Мне было шестьдесят пять, Билли — шестьдесят семь. Парочка сгорбленных седых новобрачных с артритом. Но у нас было десять хороших лет, и я благодарна за них.
Я поняла, что она имеет в виду. Под конец становишься благодарным за все добрые годы, независимо от того, что было потом. Я сказала:
— Кира, я все еще не понимаю, зачем ты здесь. Конечно, мы тебе рады, но все-таки — почему сейчас?
— Я скажу. Я хочу знать, что ты думаешь о пришельцах, высадившихся на «Селадоне»?
— Ты могла бы связаться по комлинку.
На это она ничего не ответила. Я продолжала шить. Люси принесла чай, разлила, и снова ушла.
— Эми, я действительно хочу знать, что ты думаешь.